От римских епископов к римским папам (I - середина VIII в.) - Ирина Павловна Потехина

а также островов. В июле 579 г. их отряды в ходе третьей по счету осады (после 574 и 577 гг.) взяли и разграбили Рим. В результате из-за начавшегося голода (famis nimia) умер преемник Иоанна III, папа Бенедикт I (575579). [160]

Новый папа, Пелагий II (579–590), взошедший на престол наскоро (июль-август 579 г.), без соответствующего императорского подтверждения[161], вновь предпринял попытку добиться помощи со стороны светских властей — и на этот раз направлял послания не только к константинопольскому двору, но и северным соседям-франкам[162]. Однако желаемого эффекта ответные действия этих папских «помощников» не возымели. И хотя византийские правители Тиберий II (578582) и Маврикий (582–602) попытались прибегнуть к реорганизации оставшихся италийских владений (сначала в сеть «эпархий», а затем в «экзархат»), а австразийский король Хильдеберт II (575–596) трижды отправлял войско в Северную Италию, устранить лангобардскую угрозу так и не удалось.

* * *

За первое столетие Средневековья жизнь в Риме претерпела более чем заметные изменения. Из-за продолжительных военных конфликтов из блестящего мегаполиса, предоставлявшего своим жителям все возможные по тем временам удобства (и даже излишества), он превратился в полуразоренное захолустье, а немногочисленные оставшиеся горожане[163] подчас были лишены самого необходимого. Разрушение системы водоснабжения города в конце 30-х гг. VI в. (не замедлившее сказаться на санитарной и эпидемиологической обстановке), нарушения с поставками продовольствия из других регионов бывшей Империи (и даже с Сицилии), физическое уничтожение или бегство части городского населения (прежде всего сенаторской аристократии) — все это с неизбежностью способствовало крайнему оскудению римского быта[164]. Не могли эти новые условия не отразиться и на церкви, италийские владения которой, основательно разоренные в 530-550-е гг., несмотря на усилия папы Пелагия I, так и не удалось в полной мере восстановить до прихода очередных варваров (лангобардов).

Наглядной иллюстрацией ухудшающегося положения Рима в продолжение VI в. стала ситуация с монументальным строительством — в том числе с возведением церквей и разного рода вспомогательных зданий (госпиталей, гостиниц для паломников и пр.). Последним крупным «строителем» среди пап, по иронии судьбы, оказался Симмах, в пору умиротворения римской епархии (после Лаврентьевской схизмы) сумевший заложить по крайней мере четыре новых церкви (в честь ап. Андрея Первозванного, св. Мартина Турского, св. Панкратия на Яникуле и св. Агаты в пригороде Рима), три госпиталя при «великих базиликах» и ксенодохий, а также отреставрировать и расширить базилику св. Петра[165]. В конце 20-х гг. VI в. в сфере строительства отметился папа Феликс IV. Правда, основанная им (при поддержке Амаласунты) церковь свв. Косьмы и Дамиана между Римским форумом и форумом Веспасиана представляла собой скорее результат удачной реконструкции — поскольку объединила три отдельных здания античной постройки (включая Templum Romuli и Templum Urbis Romae)[166].

Следующий небольшой всплеск папской строительной активности произошел лишь спустя тридцать лет, когда при папах Пелагии I и Иоанне III, на фоне относительного мира, закрепленного «Прагматической санкцией» Юстиниана, началось возведение церкви свв. Филиппа и Иакова Алфеева в округе Via Lata (VII). Поводом для ее закладки стало желание польстить восточным властям и увековечить победу Нарсеса над арианами (остготами). Однако и человеческих, и материальных ресурсов, необходимых для реализации этого замысла, катастрофически не хватало. Как и последний монументальный проект рассматриваемого периода — реставрация и расширение базилики св. Лаврентия при Пелагии II — церковь свв. Апостолов финансировалась по большей части из личных средств пап и сооружалась из материалов, добытых при разборке древних римских построек[167].

Что касается финансового положения римской кафедры, то оно к середине VI в., судя по всему, было весьма плачевным. Значительная часть имений, полученных св. Престолом в предшествующие столетия — в первую очередь в материковой Италии и Далмации — оказалась разорена войнами. Другие сплошь и рядом страдали от злоупотреблений со стороны светских властей (как, например, патримонии в Северной Африке) и даже со стороны управляющих, назначенных самими папами. В результате денежные поступления римской церковной казны (area) в 540-550-е гг. неуклонно снижались. Для примера, доход от владений в Пицене (современный регион Марке на Адриатическом побережье) ко временам Пелагия I сократился более чем вчетверо. А между тем, бедственное положение в Риме требовало от понтифика постоянного финансового участия — так что выделения традиционной четверти папских прибылей на нужды благотворительности (quadripartitum)[168] было уже явно мало.

В попытке преодолеть хотя бы часть этих проблем Пелагий I приступил к совершенствованию рычагов управления патримониями — благодаря ему утвердилась традиция руководства церковными имениями с помощью так называемых «ректоров» (reetores); связь между этими должностными лицами и папской казной поддерживалась посредством агентов-акционари-ев (aetionarii). Правда, эффективность подобной системы все равно оставляла желать лучшего — и главным образом из-за сравнительно слабого контроля над местными «управленцами» (многие из которых были мирянами) со стороны центральной церковной администрации. Последняя, в свою очередь, даже продолжая развиваться под воздействием новых социальных и политических условий, сохраняла массу архаических черт, позаимствованных у позднеантичного римского государства, и, сверх того, была слабо приспособлена к самостоятельному функционированию без поддержки светских властей. Основным принципом ее организации была коллегиальность, распространявшаяся как на обладателей духовного сана, так и на собственно чиновников. Свои коллегии образовывали и пресвитеры, отправлявшие службы в 25-и титульных церквях, и диаконы, со времен папы Фабиана руководившие семью «регионами» (regiones) Рима — во главе их корпораций стояли, соответственно, архипресвитер и архидиакон (на плечи которых, среди прочего, частично ложилось руководство церковью в период седисваканции). В собственные коллегии объединялись и «младшие» духовные чины, и многочисленные нотарии, появившиеся в римской церкви еще в античный период и окружавшие как диаконов (notarii regionarii), так и самого папу (на службе в скринии) — над ними властвовали примицерии (primicerii)[169].

Наконец, в отдельную коллегию в продолжение VI в. начали выделяться администраторы папской резиденции в Латеране («patriarchium Lateranense», позднее «sacrum palatium Lateranense»), со временем получившие наименование «дворцовых судей» (judices palatini). Именно к этой группе относился, в частности, первый зафиксированный в раннесредневековых источниках финансовый чиновник папского престола — аркарий (arcarius qui praeest tributis), трудившийся в административном подразделении под названием «rationes ecclesiastici»[170]. Впрочем, принадлежность к той или иной коллегии отнюдь не предполагала строгого закрепления или разграничения должностных обязанностей и в среде духовных лиц, и в среде администраторов. Так, например, пресвитер мог быть назначен управляющим Латеранского дворца на время отсутствия папы (так появилась должность «vicedominus»)[171]. Диаконы римской церкви зачастую выполняли не только хозяйственные, но и ответственные дипломатические поручения (не говоря уже о назначении их апокрисиариями при Восточном дворе), а также служили ректорами в наиболее важных папских патримониях[172]. Такими же