100 великих сражений XIX века - Борис Вадимович Соколов

идущих сомкнутыми рядами, и казалось, что они решились перейти овраг, чтобы добраться до нас. Они были встречены таким сильным артиллерийским огнём и такой пальбой из ружей, что должны были остановиться и дать себя таким образом громить картечью и расстреливать, не двигаясь с места, в продолжение нескольких минут. В этом случае в первый раз пришлось нам признать, что русские действительно были, как говорили про них, стены, которые нужно было разрушить. Русский солдат в самом деле превосходно выдерживает огонь, и легче уничтожить его, чем заставить отступить».

Раевский поручил 26-й дивизии генерал-майора Ивана Федоровича Паскевича (1782–1856) обойти позицию французов слева по лесным тропам, сам же он намеревался одновременно напасть с основными силами по дороге вдоль Днепра. Паскевич занял деревню Фатово, но был опрокинут внезапной атакой четырех французских батальонов. Раевский же атаковал тремя полками. Смоленский пехотный полк должен был овладеть плотиной. 6-й и 42-й егерские полки в рассыпном строю обеспечивали его с флангов. Колонну Смоленского полка в правый фланг контратаковал батальон 85-го французского полка. Раевский, лично командовавший Смоленским пехотным полком, был ранен картечью в грудь, но остался в строю и возглавил атаку, отбросившую французский батальон за ручей. Журналисты того времени придумали легенду, будто бы в этой атаке Раевский вел с собой двух своих сыновей, младшему из которых было 11 лет. Но на самом деле генерал никогда такого не говорил, а указывал, что во время атаки рядом с ним были только адъютанты и ординарцы. В ночь на 24 июля Раевский отошёл от Салтановки к Дашковке, оставив сильный арьергард. Французский офицер Брандт так описал завершение боя: «Офицеры, участвовавшие в сражении, утверждали с уверенностью, что русские были гораздо сильнее, и что, обойдя правый французский фланг, они поставили бы армию в критическое положение. Этого опасались ежеминутно. Сам маршал и другие генералы вообще полагали, что русские воспользуются именно так своим численным перевесом. Даву действительно слишком разбросал свои силы и, наверное, не в состоянии был бы выдержать хорошо направленную атаку противника… Преувеличенное донесение генерала Паскевича, командовавшего левым флангом русских и полагавшего видеть против себя 20 тысяч человек, равно и мнение самого Багратиона о больших силах противника, наконец опасение, что армия короля Жерома подоспеет во время его предприятия и атакует его с тыла — все это вместе могло быть причиною нерешительности русских». Багратион убедился, что к Могилеву ему не пробиться. 25 июля армия Багратиона переправилась через Днепр у села Новый Быхов (ниже Быхова по течению Днепра), где был возведен мост, и двинулась к Смоленску. Корпус Раевского 26 июля оставил Дашковку и переправился через Днепр. Даву его не преследовал.

Раевский дал наиболее точное описание сражения в рапорте Багратиону от 1 августа (20 июля): «Прибыв к деревне Дашковка 10 числа июля месяца, едва успел я расположиться со вверенным мне корпусом, как получил известие, что неприятель в больших силах кавалерии и пехоты принуждает к отступлению мои аванпосты, находящиеся тогда от меня в 8-ми верстах в малом расстоянии от деревни Солтановки. Я приказал им отступать и наводить на мою позицию, но оной остановился при деревне Новоселках. 11 числа, получив приказание… атаковать неприятеля, выступил я со вверенным мне корпусом и встретил его, идущего на меня с таковым же намерением по сю сторону деревни Новоселки… Васильчиков, командовавший моим авангардом, который в сей день оказал храбрость солдата и искусство опытного генерала, встретя его, принудил немедленно к отступлению. Тщетно он подкреплялся, но был беспрерывно опрокидыван и преследован до деревни Солтановки, где у них была позиция, природою и искусством укрепленная.

Стремление войск наших при сем преследовании было столь велико, что, несмотря на тройной картечный и перекрестный огонь и ружейный засевшего неприятеля в деревне, стрелки авангарда перебежали плотину и деревню и уже касались вершины горы, но будучи встречены превосходными силами принуждены были отступить на сию сторону пруда. Между тем, прибывши с моим корпусом к сему месту и видя невозможность форсировать неприятеля в одном сем пункте и также опасаясь, чтоб оный не атаковал меня внезапно в левый фланг, что по густоте [леса в] дефиле ему удобно сделать можно было, отрядил я Паскевича… с 26-ю дивизиею по дороге влево, дабы он старался обойти неприятеля. Предвидение мое исполнилось, ибо он встретил его, уже идущего ко мне с сим же намерением, но Паскевичу атаковать его и опрокинуть было единственное действие. Сражение сие продолжалось в густом лесу, так что мне сил неприятельских открыть было невозможно, почему надеялся я, что действием сего обхода я успею завладеть неприятельскою позициею, и ожидал только малейшего успеха Паскевича, чтобы колоннами идти на штыках чрез плотину и атаковать их позицию. Между тем выгодное положение их артиллерии наносило нам много вреда, и единая храбрость и усердие российских войск могли противоборствовать сим их выгодам. Подбитые наши пушки переменялись новыми, убитые и раненые люди заменялись здоровыми и наносили большой вред неприятелю. Храбрый господин полковник Глебов с 6-м и 42-м егерскими полками удерживали место противу неприятеля, который под прикрытием своих батарей и крутизны нашего берега переходил чрез болота в большом числе и силился согнать нас с нашего места; но намерение его всегда обращалось ему во вред. Между тем Паскевич, два раза опрокидывая штыками неприятеля с неимоверною храбростию, принужден был отступать к своим резервам по причине усиливающегося неприятеля беспрерывными подкреплениями. Я ж, услыша при последней его атаке, что огонь наш подвигается вперед, и считая сию минуту решительною, став с Васильчиковым и всеми мне принадлежащими штаб— и обер-офицерами в первых рядах колонны, составленной из Смоленского пехотного полка, пошел к плотине. Сей полк, отвечая всегдашней его славе, шел без выстрела с примкнутыми штыками, несмотря на сильный неприятельский огонь, с неимоверною храбростию. Но подойдя к плотине, нашел под вышеписанной крутизной сильную колонну неприятельскую. Тогда уже оставалось мне обратить мое стремление на оную. Цепь стрелков егерских, видя меня, идущего вперед, единым же движением бросилась совокупно с моей колонной на неприятельскую, которая вся тотчас была уничтожена. При сей атаке полковой командир полковник Рылеев, отличивши себя необыкновенной храбростью, получил в ногу жестокую рану, а майор Шевелев убит; находившийся при мне штабс-ротмистр Маслов тяжело ранен и упал замертво, как и многие, меня окружавшие.

Между тем, получа от Паскевича известие, что он по причине крепкого места, подобно моему, и превосходного неприятеля не может успеть в своем намерении; и узнав же чрез пленных, что все силы фельдмаршала Давуста и Лефевра, состоящие из 5-ти дивизий, в его