Измена. Я выбираю (не) тебя - Лена Грин

семья показалась мне рекламной. Их можно было показывать по телевизору. Я с удивлением наблюдала за тем, как искренне родители радуются встрече с сыном. Да ещё меня чуть с ног не сбил огромный сенбернар. У меня никогда не было собаки, и я на какую-то секунду испугалась, но пёс был настолько добродушным, что я не сдержала смеха.

Мама Димы, Ольга Юрьевна, сразу обняла меня без всякого смущения. А я на пальцах руки могу пересчитать, когда во взрослом возрасте обнималась с собственной матерью. Её доброе лицо покрывали морщинки, особенно собравшиеся в уголках глаз. Она производила впечатление весёлой женщины.

Отец, Николай Сергеевич, в прошлом военный, в шестьдесят пять лет казался сильным, строгим мужчиной. Но на жену смотрел ласково, а сыном явно гордился.

Дима представил меня как свою девушку, и меня мгновенно одобрили. Ольга показала мне их большой уютный дом, который построил муж, и сад, спроектированный Димой. Здесь было так хорошо, что я еле сдерживала слёзы. Почему моя собственная семья никогда не была такой? Даже близко…

А потом мы с Ольгой готовили салат из овощей, которые она выращивала в своём небольшом огородике, и болтали о Диме.

— Знаешь, Катюш, он ведь никогда не приводил к нам своих девушек. «Ничего серьёзного, мам», «Пока не нашёл» — вот и весь ответ. Ну, кроме Арины. Но это было-то когда…

Я с любопытством взглянула на неё.

— Он тебе не рассказывал? — удивилась Ольга. — Ну и болтушка я! Но ты не переживай, уже лет восемь прошло. Да и не в России она сейчас, даже замуж выскочила. А Дима всё один. Был. Но я так рада, что он тебя к нам привёз!

Ольга делилась воспоминаниями о детстве и юности Димы. Рассказывала, что он был бунтарём. Отец отговаривал его от карьеры военного, предлагал вместе заниматься бизнесом, а Дима всё равно пошёл своим путём. Сколько это им доставило волнений. И как они теперь рады, что у него мирное дело. Я внимательно слушала, узнавая Диму с другой стороны.

А потом мы обедали за большим столом на улице в тени старых деревьев. И я с удивлением поняла, что хочу быть частью этой семьи. И это не кажется невозможным. Дима серьёзно относится ко мне, раз привёз сюда. А ведь мы знакомы всего месяц. И я даже не развелась ещё.

Я осторожно, будто пробуя воду ногой, позволила себе представить детей, бегающих в саду вместе с собакой. Их весёлые голоса. А хочет ли этого Дима? Я посмотрела на него и поймала на себе его задумчивый взгляд.

Когда после обеда он отвёл меня к реке, где мы были только вдвоём, и целовал так горячо и неистово, я просто отдалась в его руки. Он сидел, прижавшись спиной к большому дереву, а я устроилась верхом и двигалась жадно и резко.

— Ты моя? — хрипло шептал он мне в губы.

— Твоя, — стонала я в ответ.

А потом мы лежали на траве, обнявшись, и болтали.

— А что это за Арина? — спросила я, желая унять любопытство.

Дима усмехнулся.

— Рассказала уже? Бывшая. Это уже неважно.

— У вас всё серьёзно было?

— Ну… да. Мы собирались пожениться, но она передумала. Поняла, что не хочет быть женой военного. Переехала в Штаты. Это уже всё давно быльём поросло.

— Вы больше не общаетесь?

— Нет, конечно. Это было в прошлой жизни.

— Ты любил её? — зачем-то спросила я.

Дима взглянул на меня.

— Стой, неужели ты меня ревнуешь? — ухмыльнулся он.

— Эй, — я игриво толкнула его в плечо кулачком. — А что, мне нельзя?

— Льзя. Только это ты пока что замужем, а не я женат.

— Ну раз льзя, тогда буду ревновать, — пообещала я. — Мало ли девушек хотят такого красивого, умного и талантливого мужчину?

— Меня уже застолбили, — полушутя ответил Дима.

— И ты не из тех, кто смотрит на сторону?

— Нет, котёнок, я не твой муж, — серьёзно сказал Дима и чмокнул в нос. — От таких девушек налево ходят только дураки.

Меня затопило радостью. Я была влюблена по уши и не скрывала этого. А вечером, когда мы ехали домой, мне пришло сообщение от Артёма.

«Знаешь, может, я и мудак, что изменял тебе. Но с другой стороны, ты ведь и сама та ещё шлюха».

Прочитав, я на секунду забыла, как дышать. Дима взглянул на меня и протянул руку за телефоном. Я отдала ему прочитать сообщение и увидела, как он нахмурился. На его скулах заходили желваки.

— Заблокируй его, — бросил он.

— Нет уж, — я забрала телефон, — я хочу знать, что он имеет в виду.

«Ты в своём уме? Так низко ты ещё не опускался».

Вместо ответа он прислал мне несколько фотографий. На них я целовалась или занималась сексом с какими-то мужиками. Телефон чуть не выпал из моих рук. Дима подхватил его и просмотрел новое сообщение. А потом съехал на обочину, остановился и позвонил Артёму.

— Отвали от неё, дебил. И если надеешься, что эти фейки помогут тебе при разделе имущества, я натравлю на тебя лучших адвокатов, — потом выслушал ответ и добавил: — Иди на хуй.

Я задыхалась от ужаса. Что это за дичь? Откуда у него эти фотки?

— Не волнуйся, если будет нужно, отдадим это дерьмо на экспертизу. Там докажут, что фотки липовые.

— Ты думаешь, он может меня этим как-то шантажировать?

— Не знаю, может, хочет заставить тебя отказаться от квартиры, а если нет, то…

— Но откуда они у него? Не сам же он их в фотошопе нарисовал.

— Мне не показалось, что сам. Он разгневан. Искренне. Скорее всего, кто-то прислал.

— Кто?!

— Ну, сестра твоя тоже не гений фотошопа. Может, помог кто?

— Ты думаешь, она могла? Она настолько меня ненавидит?

— Или настолько одержима этим придурком.

— Тогда они стоят друг друга, — зло сказала я.

— Не думай сейчас об этом. Я разберусь, обещаю.

Всю дорогу я ехала, отвернувшись и глядя в окно. Такой прекрасный день… И такой отвратительный конец. Скорее бы перевернуть страницу с моим несчастливым браком и забыть этого мерзавца, как страшный сон.

Глава двадцатая

После той встречи в кафе, когда Артёму пришлось признаться в обмане, он по-настоящему ощутил скорую потерю