Забытые чувства - Ана Эм

Он не отрицает этого, но его взгляд становится каким-то отстраненным.

– Думаю, с Бернардо возникнут проблемы. – меняю тему, не желая говорить о своей мачехе.

– С чего ты взяла? – он снова смотрит на меня своими черными уставшими глазами.

Я решаю не вдаваться в подробности сегодняшнего инцидента и просто отвечаю:

– Разговаривала с его женой.

Его взгляд темнеет. Мне трудно прочесть выражение лица.

– Даже если и так, ты сможешь поставить его на место. – кивает он, скорее самому себе, нежели мне.

– Ты не хуже меня знаешь, что есть только один возможный способ поставить его на место.

И это убийство. Мне придется убить его за предательство, если он сделает хотя бы один неверный шаг в мою сторону.

– Я уже говорил тебе. Не смотря на то, что я уверен в их верности, каждый капо по-своему опасен. – он задумчиво потирает подбородок. – Именно поэтому тебе придется стать хуже их всех. Будь всегда на несколько шагов впереди. Как только кто-то из них почует твою кровь, они разорвут тебя на куски, а останки скормят твоим сестрам.

– Я не допущу этого. – заверяю его.

Не того, что меня разорвут, к этому я готова. Я не допущу того, чтобы моих сестер использовали против меня или вообще использовали.

Взгляд отца становится тяжелее и наполняется чем-то, очень похожим на гордость, которую я не замечала раньше. Отец никогда не позволял себе проявлять к нам чувства.

Сейчас я думаю, что не только нас сломал тот случай с Эддой. Отец почти потерял дочь. И видел единственный возможный способ не допустить этого повторно – научить нас защищаться. Теперь я это понимаю. Стремление защитить перевесило желание оградить от тьмы, которая отравляет наш мир.

– Хорошо. – коротко кивает он. – В таком случае, если тебе больше нечего мне сказать, можешь идти.

Я качаю головой, и уже стою в дверях, когда по какой-то неизвестной мне причине вдруг оборачиваюсь к нему и говорю:

– Спокойной ночи, отец.

Ответом мне служит тишина и изредка трескающийся камин. На улице лето, а он все равно разжигает его. Может, как и я, он по-своему ищет тепло?

Отец вновь открывает книгу и погружается в чтение своей любимой истории. Впервые я вижу его таким умиротворенным.

На пути к лестнице чувствую запах ванили, доносящийся из крыла, где находится кухня. Подозрение закрадывается в голову, и я решаю проверить. Свернув направо, двигаюсь дальше по коридору, затем снова направо, в другой коридор, который приводит прямо на кухню. Аромат усиливается, слышатся звуки горящего масла.

В приглушенном свете нескольких лампочек под потолком, Бьянка, все еще в своем розовом платье, но уже с пучком на голове жарит блины.

Я улыбаюсь шире, чем обычно.

– О чем думаешь? – тут же спрашиваю я.

Сестра слегка дергается от неожиданности, но потом снова сосредотачивается на блинах.

– Ни о чем. – рассеяно бросает она через плечо.

Я прохожу на кухню и сажусь за кухонный островок на барный стул.

– Бьянка, я знаю тебя двадцать лет. Мне правда нужно напоминать о том, что ты всегда готовишь что-нибудь сладкое, когда тебе нужно подумать?

Она поворачивает ко мне свое задумчивое лицо.

– Когда мне нужно подумать, я сажусь на мотоцикл.

– Нет. – возражаю, складывая руки в замок на столе. – Ты садишься на мотоцикл, когда думать не хочешь.

Полностью развернувшись со сковородкой в руках, она выкладывает блин на тарелку передо мной. Всего их около пяти, шести.

– Получается, большую часть времени я не думаю. – усмехается она.

Я не отвечаю. Тогда она возвращает сковороду на плиту, выключает ее и садится рядом со мной, придвигая тарелку к себе.

– Будешь? – предлагает она.

Я отрицательно качаю головой.

– Спасибо за то, что вступилась за меня. – бормочет сестра, сворачивая блин в конверт. – Не стоило этого делать.

Вместо того, чтобы убеждать ее в обратном, я спрашиваю:

– Почему?

– Потому что я того не стою. – равнодушно отвечает она, пожав плечами. – Все и так уже считают меня высокомерной шлюхой.

– Дело не в том, как тебя видят другие, а в том, какой ты сама себя видишь, Бьянка. Лично мне плевать на то, какая ты. Это не изменит того факта, что ты моя сестра. Так что повторю свой вопрос. О чем ты думаешь?

Она мгновение колеблется, но в конце концов признается, подняв на меня свои большие оленьи глаза:

– Отец никогда не воспринимал меня всерьез. Мне интересно, изменится ли это, когда ты станешь боссом.

Значит, ее беспокоит, что я продолжу держать ее в стороне от дел. Наверное, стоило бы сказать, что у меня совершенно иные планы касательно ее и Эдды, но вместо этого я делюсь с ней полу правдой:

– Все зависит от тебя, Бьянка. Со своей стороны, я дам тебе столько свободы, насколько это возможно. Я не стану твоей новой клеткой.

– Значит ли это, что я смогу уехать, куда захочу?

Именно этого я и хотела. Чтобы они с Эддой были как можно дальше от Короны.

– Да, если это действительно то, чего ты хочешь. Однако где бы ты ни была, прошлое все равно настигнет. – в нормальном мире нам нет места, но я все равно попытаюсь защитить их таким способом. – Ты Эспасито. Мы родились с этим клеймом. Для многих ты станешь мишенью. И вне досягаемости Короны я буду бессильна.

Поэтому мне нужно придумать способ убедить их сделать так, как я хочу. Иначе они не оставят меня. А Корона не прекратит преследовать их, когда узнает, какое место они займут рядом со мной.

Она задумывается и хочет что-то ответить…

Раздается выстрел. На кухню с черного входа влетает Антонио и еще трое парней, все вооружены и наготове. Глаза Антонио устремляются к нам. Я встаю со стула, сбрасывая обувь. Мужчина тут же подходит ко мне и вручает один из своих пистолетов. Холод металла просачивается сквозь атлас перчатки. Мне знакома эта тяжесть. Два года я не ощущала ее и почти забыла каково это.

Бьянка напрягается, но в ее глазах нет и тени страха. Медленно поднявшись со стула, она снимает туфли и бросает взгляд на другого охранника, тот тут же протягивает ей свой второй пистолет.

Антонио двигается первым, мы за ним. В первом коридоре все чисто, во втором тоже. Мертвая тишина цепляется за стены. Я стараюсь прислушиваться к каждому шороху, но тщетно. Кроме нашего дыхания, ничего.

Мы добираемся до холла с лестницей и сталкиваемся с Эддой, наставив оружие друг на друга. Узнав друг друга в темноте, опускаем пистолеты. Эдда все еще в платье, но уже