О грибах, рыбалке, охоте и братьях наших меньших - Игорь Чупров

превратиться в сочные ягоды. Поэтому после сбора черники приходится ожидать созревания брусники. И не только созревания, но и объявления в СМИ, где сообщается, что сбор разрешен и когда можно начинать собирать. К тому моменту комаров в лесу уже меньше, да и собирать бруснику намного легче и быстрей. Поэтому, отправляясь в лес за брусникой, я прихватываю тару объемом от пяти до десяти литров. Правда, не всегда ее заполняю до верха, так как брусники, как и черники, в лесах Беларуси в зависимости от года бывает то густо, как в 2013 году, то пусто, как в 2014-м.

Недобор черники в августе и сентябре можно компенсировать голубикой, собирать которую гораздо легче и быстрей.

К началу сентября на болотах начинает краснеть клюква, собирать ее еще трудней, чем чернику. Делать это нужно обязательно в сапогах и теплых носках, чтобы не замочить и не застудить ноги холодной болотной водой. Поэтому клюквой я особо не увлекаюсь, хотя Нина всю зиму принимает ее в лечебных целях – для поднятия кислотности в желудке.

По той же причине в Беларуси освоена промышленная технология выращивания и сбора клюквы.

Январь 2015 г.

Ещё раз про рыбалку

Основным способом любительской ловли рыбы, как известно, является ловля «на крючок и червячок», а также на спиннинг. В моих родных краях на реке Печоре во времена СССР разрешался любительский лов в отведенных для этого местах еще и сетями с оговоренными длиной, высотой, размером ячеи сети и количеством сетей – не более двух.

Основным орудием промыслового и браконьерского лова был и, наверное, остался невод.

В старые добрые времена для промысла семги в низовьях Печоры использовали ставные невода, установленные на колья, вбитые в дно реки. А в пору «развитого социализма» даже полностью перекрывали одно из русел реки сетями, заставляя семгу, идущую вверх по течению реки, заходить в ловушки, из которых ее и вычерпывали.

В среднем течении реки семгу и крупную белую рыбу ловили поплавями.

Белой рыбой на Печоре называли рыбу с белым мясом из семейства лососевых, такую как нельма, сиг, чир, пелядь, зельдь и другие. Остальная рыба – щука, окунь, сорога, язь, карась и так далее – пренебрежительно называлась серой рыбой.

Поплавью называют на Печоре крупноячеистую сеть с хоботом (высотой) в несколько метров и длиной порядка ста метров, которую забрасывают с лодки поперек реки, затем какое-то время плывут с нею вниз по течению и в конце рыбалки выбирают в лодку.

Но самым распространенным и универсальным является, пожалуй, невод, состоящий из двух сетей (крыльев) и матицы (мешка между ними). Размеры такого невода могут быть самыми различными: длиной двадцать-сорок метров и высотой от одного до полутора метров у браконьеров на малых реках; от сотен метров длиной и высотой от двух метров – у профессионалов, занятых промысловым ловом рыбы.

Впервые мне довелось принять участие в ловле рыбы неводом в возрасте десяти-двенадцати лет. В первой половине лета, до начала сенокосной поры в родном Нарьян-Маре, я гостил у тети Степаниды (сестры моей матери) в Усть-Цильме. Помимо меня, в доме у тети было еще пятеро ее сыновей. Самый старший из них, Виктор, был на пару лет младше меня.

Семья тети занимала одну половину родового дома Левкиных, а во второй половине жил Петр Осипович – родной дед Виктора и его братьев по линии отца, Василия Петровича Носова. Дед, как и вся наша родня, был из староверов, крепкого здоровья и крутого нрава. Помимо окладистой бороды, обязательной для всех староверов его возраста, он имел густую шевелюру на голове и насупленные брови над грозно сверкающими глазами. Работал Петр Осипович ночным сторожем продовольственных складов Потребкооперации.

Однажды тетя с дядей куда-то уехали. Дед, уходя на работу, предупредил нас, что ночью придет проверить, не набедокурили ли мы чего. Спали мы в санях-розвальнях, служивших нам кроватью, под огромным одеялом из овчины в темных поветях их дома.

Придя ночью, дед решил не заходить в дом, а проверить нас, поднявшись по взвозу прямо на повети. Но мы, опасаясь цыган, которые в те годы наведывались в наши края, ворота поветей на ночь заперли. Петр Осипович постучал и сказал громко: «Ребята, откройте». Не знаю, услышали его или нет мои двоюродные братья, но я услышал. Только в этот момент мне как раз снились цыгане, и я принял деда за цыган. И чем он громче требовал открыть ворота, тем я больше сжимался от страха и прятался под одеяло. Кончилось тем, что дед побежал на свою половину дома, оттуда проник на повети и в ярости разбросал всех нас как щенят за то, что мы ему не открыли дверь.

К утру он остыл и решил нас задобрить, предложив поехать на лодке за Печору закинуть пару раз неводок.

Рыбинспекции в те годы в Усть-Цильме, наверное, еще не было. Поэтому мы не таясь сложили небольшой невод в ушат, продернули через его уши подходящую жердинку и отправились на берег Печоры.

Помимо меня дед взял на рыбалку двух старших внуков – Витьку и Кольку. День был солнечный и безветренный. Мы – где бечевой, где на веслах – поднялись вверх по Печоре на несколько километров и затем переехали через реку. Конечной точкой нашего плавания оказалась мелкая курья, в которую Петр Осипович и решил забросить невод. Расчет его оказался верным. Мелкота из Печоры от ершей и окушков до сорожек и подлещиков весом стопятьсот граммов, видно, зашла в курью погреться на мелководье и попала в наши сети. В результате двух заметов невода наш ушат был наполнен этой мелкотой.

Дед, довольный количеством, но не очень довольный качеством улова (отсутствием белой рыбы), сначала с иронией приговаривал: «Окушки, сорожки… все бела рыбка», а затем стал хмуриться и с опаской поглядывать на темень, появившуюся на до того безоблачном небе.

Не дав нам выкупаться в теплой воде курьи, он приказал трогаться в обратный путь. Мы с Витей уселись за передние весла, а дед – на корму, за руль и заднее весло. Сначала для сокращения пути до дома Петр Осипович направил лодку не поперек, а наискосок по реке. Но, увидев, что стремительно приближается темень и стали налетать первые порывы ветра, крикнул нам: «Гребите шибче», и направил лодку поперек Печоры, чтобы как можно скорей добраться до противоположного берега. Гребцы мы с Витей были малосильные, поэтому до прихода темени и сопровождающей ее бури наша лодка достичь родного берега не успела. Витя пару раз не сумел в конце гребка