Дочка красавчика университета - Юся Сташова

Я бы сразу прибила бы его чем-нибудь тяжелым.

— Я… скоро вернусь.

Наспех чмокнула Ланцева в щеку, тихо поблагодарив за танец, и ломанулась в коридор, придерживая пальцами шелковую ткань платья, чтобы не поскользнуться. На каблуках особо не побегаешь, но я надеялась, что Чернов никуда не делся.

Коридор был пустым, наполненным глухой тишиной, а вот в конце возле лестницы, я подметила высокую фигуру, такую мрачную, что захотелось где-нибудь спрятаться, а не идти следом за ней. И меня чувство не подвело, это был Олег. Его лицо напряглось, заметив меня — челюсть ходила ходуном, глаза налились злобой, готовой задушить любого, кто к нему подойдет.

Он точно был не в лучшем расположении духа. И возможно мне не стоило сейчас поднимать эту тему, которая волновала меня, но я не нашла хорошего момента, пока мы наедине, а все остальные развлекались в актовом зале, отжигая под музыку.

— Ланцев хорошо танцует? — грубый вопрос вывел меня из колеи.

— Превосходно, — колко ответила я, настроившись снова препираться с ним. Видимо с Олегом иначе никак. — Почему ушел?

— А тебя это так волнует? Мне казалось, что Андрей тебя вполне устраивает.

15глава

— Почему с Диной не танцуешь? Она обидится.

— Слушай, с каких пор тебя волнует моя личная жизнь? Топай к Ланцеву и не парь мне сейчас мозг, — Чернов был раздражен до предела, избегал со мной прямого контакта глазами и нервничал, топая ногой. Он убрал руки в карманы брюк, а потом с остервенением развязал галстук, пережимающий ему горло.

— Ну и дура же я. Как я могла подумать, что ты искренне решил передо мной извиниться тогда? — высказала я ему прямо в лицо. Терпеть не было больше смысла — мы ругались столько раз, что еще одна ссора ничего не изменит между нами. Но может быть Чернов наконец поймет что-то своей тугодумной головой, что мир не будет крутиться вокруг него, а его “друзья” когда-нибудь выкинут финт и он пожалеет о том, что связался с ними. — А знаешь, мне тебя даже жаль.

— Жаль? Только твоей жалости сейчас не хватало, — хмыкнул Олег, оскалившись.

— А ты послушай ради разнообразия. Я вспомнила тебя. Ты тот наглый мальчишка со школы, который издевался надо мной. И тебе ведь это нравилось — конечно, Малышева толстушка, выделяется среди прочих. Она же девочка, можно как следует измываться, оскорблять в открытую и запрячь одноклассников поддакивать тебе, как безвольные куклы, — меня понесло в полный разнос. Мое терпение лопнуло от такого отношения Чернова. Мне хотелось раз и навсегда разрешить с ним все вопросы и до конца года больше с ним никогда не видеться. Не пересекаться в коридорах, в столовой и в аудиториях, когда у нас совместные пары — просто сделать вид, что Олег — плод моего воображения.

— Господи, Малышева, это было давно. Я был глупым мальчишкой, и я уже извинился перед тобой.

— Плохо извинился, — сощурилась я.

— Мне может еще сплясать перед собой? — взгляд парня помрачнел. Краем глаза я уловила его напряженность, как мышцы перекатывались под тонкой тканью пиджака, как галстук продолжал его душить, несмотря на то, что он ослабил его хватку.

— Я в твоих жертвах ради показухи не нуждаюсь.

— Ты просто невыносима, — прорычал Олег, почти сорвавшись с цепи. Безумный озлобленный взгляд — впервые мои слова так сильно его раззадорили, а я хотела добавлять еще больше, чтобы он понял каково это, когда на тебя вечно нападают и шутят тупые шутки. Как мне больно каждый раз восстанавливать себя по крупицам.

— Ты — идиот, Чернов, если думаешь, что тебе все можно. Никакие деньги не позволяют тебе так относится к людям, которые никогда не встанут с тобой в одну линию. Да, я у меня куча лишнего веса, но я хоть как-то с ним борюсь и пытаюсь полюбить себя такой, — в порыве негативных эмоций подхожу к парню ближе, ткнув ногтем ему в грудь, отчего он делает шаг назад, столкнувшись с прохладной стеной. — И давай начистоту — ты несчастен, Олег. Вот взять твоих друзей — они насколько хорошо тебя знают? Думаю, процентов на двадцать. Ты им когда-нибудь показывал свое настоящее лицо? Я про то, что ты скрываешь за маской урода, который морально готов задавить любого неугодного тебе. Что с тобой не так?

Шепчу сквозь зубы, шумно вдыхая носом воздух. В таком просторном коридоре мне стало неуютно и узко, будто все сузилось до размеров плеч Чернова. На его лице мелькали разные эмоции: от пробуждающейся внутри злобы, накатывающей ярости, исказив пухлые губы, как его глаза наливаются сталью и животной дикостью. Еще немного и пар из ноздрей повалит, если он так продолжит. Казалось, даже пятна на шее появились от того, как сильно свело у него мышцы.

— Подумай над этим на досуге и может быть я приму твои извинения.

Взглянув ему в глаза, я развернулась и направилась обратно в зал, но Олег успел схватить меня за локоть, одним движением притягивая к себе. Запах дорогого одеколона с терпким привкусом кедра и хвои ударил мне в нос, раззадорив все рецепторы. Он почти что въелся намертво, пока Чернов с усиленной хваткой прижимал меня, пытаясь отчаянно что-то сказать. Но вместо этого почему-то поцеловал. Буря эмоций окатила меня с головы, как холодной водой, и я вздрогнула, вцепившись парню в рубашку.

Мне нужно было отстраниться и бить его кулаками за такое нахальство. Но горячие губы, сминающие мои в порыве смешивания негативных эмоций, утягивали за собой в пропасть. В груди все отозвалось небывалым чувством, которое я не испытывала никогда и ни с кем. Словно взорвавшийся фейерверк в честь меня, отпустившей контроль над собой.

Я не должна была ему отвечать, но так хотелось. Хотелось вкусить его ненависть, показать ему, как сильно он меня бесит и нервирует своим поведением. Сладость его губ оказалась слишком сильной — руки сами потянулись к его шее, обвивая ее, заставляя прижиматься ко мне, сокращая ненужные миллиметры. Соприкасаясь открытым участком кожи в районе груди с его рубашкой, я вдруг вспыхнула, разгораясь еще больше.

Все ненужные мысли отошли на последний план, как и то, что нас могли застукать в любой момент целующимися посреди коридора. Но видим Олег сумел об этом подумать, разрывая жаркий поцелуй, чтобы выровнять дыхание. Его потный лоб столкнулся с моим, ловя мои открытые губы, а теплые руки прошлись по плечам и опустились ниже, очерчивая талию, которая появилась благодаря платью, обтягивающему каждый миллиметр тела.

— До безумия вредная и