Дочка красавчика университета - Юся Сташова

— Чья бы корова мычала, Чернов, — я едва могла говорить. В горле пересохло, а тело прижималось к нему с таким рвением, что я сама готова была сейчас снова слиться с ним в чертовом поцелуе. Голова шла кругом, я не понимала, почему позволяю ему такое, почему ничего не могу сделать, принимая все так, будто мы не люди, ненавидящие друг друга и готовые вгрызться в шею, а страстная пара, заскучавшая от долгой разлуки.

Вместо слов, Олег взял меня за руку и затащил в ближайший открытый кабинет. Внутри было темно, глаза не сразу привыкли к такой вечерней тьме, но за окном выглядывала луна, ставшая свидетелем наших необдуманных действий. Чернов запер за собой дверь стулом преподавателя, а потом повернулся ко мне, словно зверь, оказавшийся в клетке наедине со своей новоиспеченной жертвой. Облизывался, поедал медленно взглядом ярких голубых глаз, оставивших след в моей душе.

И черт. Он был невероятно сексуален, стягивая с шеи галстук и расстегивая пуговицы на белоснежной рубашке.

Я стояла, как вкопанная, не в состоянии пошевелиться. Не потому, что испугалась его напора, а потому, что не знала, как мне удержаться от того, чтобы не помочь ему раздеться, вновь ощутив сладкий привкус губ с отдаленной ноткой горького табака.

В наших коктейлях не было алкоголя, но тогда почему я реагировала на Чернова так, будто напилась до беспамятства и готова была сейчас накинуться на Олега, растерзать его своими поцелуями. Он наступал также осторожно, не издавая лишних звуков.

— Ланцев никогда не получит тебя.

— Причем тут Андрей? — его высказывание мгновенно отрезвило меня и я попятилась назад. Не учла лишь одного — позади меня были парты, а выход только один, который оказался перекрыт.

— Ты для него слишком хороша, Лера.

Мое имя, произнесенное с придыханием и трепетом, вызвало у меня сбой в системе. Сон ли это или просто моя выдумка? Но парень продолжал подходить, окончательно скинув галстук на пол себе под ноги, испепеляя внимательным взглядом.

— А я для тебя? Тоже хороша? — шумно сглотнула я, откидываясь назад на парту, когда Олег касается разреза на платье, тягуче проводит по бедру, поднимаясь все выше и выше, пока не оказывается между моих ног. Я замерла, боясь следующего шага Чернова.

— Для меня ты чересчур правильная, но порой так и хочется отрезать язык за плохие слова, — эти слова он выдохнул мне в губы, подхватил длинными пальцами за подбородок и втянул меня в игру со своими демонами. Поцелую сопротивляться было невозможно, а может я и не хотела. Близость с Черновым меня заводила до безумия, образуя в голове безумные вещи, о которых я не могла думать во время того, как просовывала язык ему в рот, чтобы слиться с ним воедино.

Олег подхватил мою инициативу, устроившись между бедер, и подхватывая их руками, чтобы помочь мне сесть на парту.

Испытывала ли я стыд? Нет!

Мое сердце разгонялось из-за другого. Прикосновения становились все более откровенными, Олег не стеснялся, пока пытался стянуть с меня трусики. И выглядел при этом таким довольным, облизывая и без того влажные и опухшие от поцелуев губы. Дорожки поцелуев спустились мне на шею, оставляя и болезненные укусы на нежной коже, от которых я могла только тихо стонать, путаясь в волосах парня. На ощупь они были шелковистыми и мягкими. Сжимая их у основания, я направляла Чернова, помогала ему найти мои чувствительные места. Но как мы поняли оба на практике, это был почти каждый участок на моем теле. Я таяла от его прикосновений губами, сжималась в удовольствии, пока он проникал в меня пальцами.

— Вот черт… — шепчет он на ухо. — Никогда бы не подумал, что увижу тебя такой.

Он смотрел на меня сверху вниз, оценивая свое творение. Я почти что лежала на парте, упираясь локтями в твердую поверхность, платье расползлось на мне, а открытая грудь нисколько не смущала Чернова. Наоборот, восхищала его. Раскрытые перед ним ноги славно смотрелись на его широких бедрах, пока они бесстыдно прижимался ко мне характерной выпуклостью. Ткань брюк сильно натянулась, показывая истинное желание Олега рядом со мной.

О боже…

Неужели это все взаправду?

Прикусываю губу и смотрю на парня, как он гладит ладонью грудь, играется с ней, очерчивает большим пальцем розовый ореол, а потом присасывается к нему с такой жадностью, что я едва могу контролировать себя и не закричать от наслаждения на весь кабинет. Прикрываю рукой рот, наблюдаю из полуоткрытых глаз за Олегом, как он легонько кусает сосок, как всасывает его и сжимает в руке, не забывая и о том, чтобы растягивать меня изнутри. Казалось, там уже не только пальцы, а нечто большее, но это было только началом.

Чернов покрывает поцелуями мой живот сквозь шелковую ткань и опускается передо мной на колени. Господи! На колени! Проводит влажным языком по клитору, заставляя меня прогнуться в спине и ахнуть от удивления.

— Нет, не надо…

— Я сделаю так, что ты будешь дрожать подо мной и просить о пощаде, — Олег взглянул на меня хитрыми глазами и утонул языком во влагалище, прикусывая нежную и очень чувствительную кожу.

16глава

По позвоночнику прошелся разряд возбуждения, стоило ему приложить усилия, чтобы выбивать из меня громкие стоны, терпеть, как я сильно дергаю его волосы, в надежде поскорее поймать волну эйфории. Но Чернов медлили, дразнил, поглядывал на меня зоркими глазами и хитро улыбался, наблюдая за моими попытками заставить его довести меня до желанного оргазма.

Все мысли улетучились куда-то далеко, за пределы сознания, а внутри только расцветали бутоны, впитывая в себя похоть, которой все пропахло вокруг. Сам Олег испытывал огромное удовольствие от того, как продолжал трахать меня пальцами, прибавляя один за другим, мучал мой клитор, прикусывая его и, словно извиняясь, нежно целовал.

И стоило мне подобраться поближе к самой заветной конечной точке, когда едва соображаешь и желаешь только ощутить мурашки и легкие спазмы внизу живота, как Чернов прервался, поднимаясь ко мне выше. Сейчас он казался мне таким огромным, заполняя собой все пространство. Разочарованно вздохнув, я притягиваю его к себе и целую, высказывая таким образом свое недовольство.

И Олег принимает все свои ошибки, однако не спешит их исправлять. Не торопится с действиями, медлит и гладит руками внутреннюю часть бедра, вырисовывает линии на покрасневшей коже, тянется вверх, будто нарочно задевает мой живот. Я не смущаюсь его жестам, а даю узнать свое тело, которое он так любил постоянно критиковать. А ведь сам сейчас горит