Дочка красавчика университета - Юся Сташова

— Прости. Собирались как на поход в ресторан, — пошутила я, чтобы разрядить обстановку и уложила дочь в коляску, подстелив туда мягкий матрас. Укрыв ее пледом, опустила козырек от солнца и свернула вместе с Сотниковой на дорожку, ведущей нас к семейному парку. — Ты сегодня какая-то раздраженная.

— Да так, на работу пришел какой-то чмырь. Взбесил, — подруга взъелась на бедного мужчину, надув губы.

— Имеешь в виду, как гость или как…

— Как новый директор.

— Ох ты. Что, совсем все плохо? — я обеспокоенно взглянула на Валю, подталкивая коляску и приподнимая передние колеса, чтобы заехать на тротуар.

— Пришел и начал устанавливать свои правила. Ишь какой нашелся. Теперь мне нельзя появляться в своих ярких вещах на работу, только вне стен заведения, — передразнивала она нового директора, пародируя его речь и движения. — Вот что мне делать? Новые вещи покупать ради этого? Проще уволиться.

— Ты же давно там работаешь. Все тебя знают. Да и платят очень хорошо за такие смены.

— Помню. Зря что ли меня дядя туда запихнул два года назад. Бар-то классный, вечером народу столько, что у нас выручка просто идеальная, опережает квартальный минимум, — Валя теперь искала плюсы в том, что работала в таком месте. Но по ее лицу я видела, как ей не нравилось то, что теперь новое начальство все делало по своему.

— Увы, никуда не деться. Придется терпеть, — я пожала плечами.

— Ух, ненавижу его!

— Понимаю тебя, Валь.

— Хотя и симпатичный мужчина сам по себе. Все мои сменщицы смотрят на него с жадностью, готовы сожрать, — усмехнулась Сотникова, помогая мне перейти дорогу с дочкой.

— И ты присмотрись, — добавила я, посмеиваясь.

— Я смотрю ты много присматривалась к Чернову.

— Он не считается.

— Почему это? Красавчик же. Недавно засветился в интернете, а его страница набрала уже пять миллионов подписчиков. Отбоя от девушек нет, как и от вечной работы. Выставляет фотографии с последних контрактов. В Испании ему видимо хорошо повезло, его там любят, как родного.

— Вот и пусть там сидит, — буркнула я от обиды, кольнувшей меня в сердце.

— Ты забыла? Он сейчас тут с Диной время проводит.

— Да наплевать на него. Теперь ему и правда нет смысла говорить о дочери — все равно ничего не изменится.

От распространяющегося раздражения я смахнула пряди волос за спину, которые лезли мне в лицо из-за ветра, несмотря на то, что я их специально убрала в хвост. А у самой все сжалось от напряжения, пульс зашкаливал, неприятно отзываясь в висках.

— Лера, ты неправа. Олег хоть и не святой, но имеет право знать о том, что у него есть дочь.

— С каких пор ты на его стороне? — я остановилась, нахмурив брови.

— Ни с каких. Просто это справедливо. Он должен ответить за свой поступок. Так еще и кинул тебя сразу после секса, как самый последний урод в мире — умотал в свою Испанию, ни смс, ни звонка. Удовлетворил свои потребности и забыл о тебе, как о страшном сне, — Сотникова негодовала вместе со мной, когда я не получила никакого сообщения от Чернова на следующий день после вечеринки.

Мы мирно разошлись, ослепленные эйфорией, и мне казалось, что между нами все изменилось после того момента. Но надо было креститься. Показалось только мне одной, потому что Олег не появлялся в университете. Только потом я узнала от Ланцева, что он улетел из-за нового контракта и вернулся только под конец января, когда началась учеба.

А там… там все было плохо.

У меня начался токсикоз, я почти не появлялась на парах. Так и узнала о беременности. Новость прошибла меня током, как гром среди ясного неба. И я потерялась во времени. Замкнулась в себе, решала над тем, как сделать аборт, но именно поддержка мамы спасла меня, как и Валя, которая уговаривала меня не делать этого.

— Ты не вздумай, поняла?!

— Это ребенок Чернова, — мои губы дрожали, как и голос, из-за того, что я плакала, едва сдерживаясь, чтобы не разреветься на всю квартиру и завыть волком.

Олег вернулся на учебу и вновь встречался с Красильниковой, напрочь позабыв о том вечере, когда все было по-другому. Когда мы были подвластны чувствам, отбросив все предрассудки и свои принципы. Это был чертов секс, который не нес за собой клятв любви и обещаний, но для меня это значило многое. Я думала, что теперь все будет иначе. Но стало только хуже.

Из-за токсикоза я не появлялась на парах, бегала по врачам, искала деньги на аборт, чтобы сделать его как можно скорее.

— Не делай, Лера. Пусть Чернов подавится своей славой и деньгами, а ты родишь ребенка. Не дай бог ты потом не сможешь больше родить. А ты представь, появится человек, который полюбит тебя и захочет ребенка, но ты не сможешь. Именно тогда ты и будешь вспоминать о том, что совершила ошибку в молодости.

И она смотрела на меня со слезами на глазах.

19глава

Аня прервала наши разговоры своим внезапным плачем. Я сначала растерялась, не понимая, как ей помочь успокоиться. Привыкла, что чаще всего просто могу дать ей грудь и она спокойно поест, а потом быстро заснет, давая мне пару часов на себя.

Сейчас же мы были на улице полной людей. В парке были не только дети, но и пожилые люди, предпочитая скандинавскую ходьбу для здоровья; подростки, которые собрались своими компаниями, решившие провести время с пользой, пока стояли теплые деньки.

А я… а я застыла, как вкопанная в землю, глядя на дочь. Ее маленькое лицо раскраснелось от разрывающего плача, что привлекал внимание окружающих. Не оставалось ничего другого, как взять Аню на руки и немного покачать в разные стороны, пока Валя искала в моей сумке ее соску. Никогда бы не подумала, что прогулка станет такой проблематичной.

— Ты же ее покормила перед выходом?

— Да, но она не уснула, — я старалась не создавать панику на пустом месте, ведь именно между нами с дочкой возникла необыкновенная связь, позволяющая мне понять, что с ней не так и чего она хочет на самом деле. Увы, мы не понимаем детей до определенного возраста, пока они не смогут разговаривать и делиться с нами своими переживаниями, беспокойствами и болячками, выражая это не только обычным плачем. И сейчас приходится просто догадываться лишь о том, что малышка хочет мне сказать.

Вижу, как ее маленькие голубые глазки закрываются, как она пытается их тереть,