Арсенал Регрессора. Том 4 - Оливер Ло

— Один — серьёзный противник.

— Нет, — Ригель убрал фляжку. — Один был уставшим стариком, который хотел умереть. Серьёзной была его армия. Тысячи мёртвых воинов Вальхаллы, каждый со своим оружием и своей яростью. Я замораживал целые залы, а они продолжали ломиться через лёд.

Он помолчал. Ветер шевельнул его белые волосы, и в тишине я уловил тихий звон, похожий на стеклянный. Сердце Вечной Зимы в его груди пульсировало, и каждый удар рождал крошечные ледяные кристаллы в воздухе вокруг его рук.

— Ты здесь не ради камня, — сказал я.

Ригель повернул голову и посмотрел на меня. Лицо спокойное, но свет в его зрачках мерцал неровно, и Ригель заговорил чуть тише.

— Якорные Искажения дестабилизируются. Четыре за последние три недели. Одно в Сибири, я почувствовал его закрытие за две тысячи километров. Сердце, — он коснулся груди, — резонирует с нестабильностью. Я чувствую сдвиги в мировой ткани так же, как моряк чувствует приближение шторма задолго до того, как потемнеет горизонт.

Я молчал, давая ему продолжить. Ригель говорил скупо, каждое слово весило, и перебивать его было бы ошибкой.

— Моя разведка засекла аномальную активность вокруг Искажений по всему миру. Энергетические выбросы, кратковременные прорывы, которые закрываются сами. Судороги спящего великана. Большинство Королей заняты своими делами, торгуют, делят территории, — в его голосе скользнула усталость. — Я пришёл сюда посмотреть, знает ли кто-нибудь ещё. Послушать.

— И что ты услышал?

— Ничего. Они торгуют, пьют и считают камни, — Ригель повернулся ко мне всем корпусом, и воздух между нами стал ощутимо холоднее. — А потом я увидел тебя. Человек, который в одиночку закрыл больше высокоранговых Искажений за полгода, чем любой Король. Который не строит империю, а собирает оружие. Который везде успевает первым, будто знает заранее.

Опасная территория. Я чувствовал, как Ригель прощупывает почву, и каждое его слово было камнем, брошенным в колодец. Он ждал эхо.

— Ты прав, — сказал я, выбирая слова. — Нестабильность Искажений, это первый этап. Симптом.

— А что же тогда болезнь?

— Каскад.

Ригель замер. Сердце Вечной Зимы в его груди вспыхнуло ярче, пробив ткань рубашки голубоватым светом.

— Объясни.

— Одновременное открытие высокоранговых Искажений по всему миру. Прорыв всех барьеров разом, и всё, что сидело за ними, хлынет наружу. Десятки существ уровня выше Фенрира.

Ледяные кристаллы в воздухе вокруг рук Ригеля стали крупнее, заблестели в свете фонарей.

— Но Каскад сам по себе не начнется, — продолжил я. — Нестабильность слишком координированная. Четыре якорных Искажения за три недели, ты сам сказал. Это уже почерк. Кто-то форсирует процесс, и этот кто-то — человек, а не монстр.

Несколько секунд мы молчали. Ригель смотрел мне в лицо, и я выдержал его взгляд. Этот человек научился читать отличать ложь по лицу за пять одиноких лет в ледяном Искажении, где единственными собеседниками были метели и чудовища.

— Ты знаешь, кто? — спросил он.

— Пока нет. Но я близок.

Ригель кивнул один раз.

— Среди всех Королей… — он подбирал слова с нехарактерной для него осторожностью. — Они торгуют, строят, воюют за ресурсы. Заняты собой. Ты, единственный, кто действует так, будто видит картину целиком. Будто знает, что придёт. Прямо как я.

Я промолчал.

— Нестабильное Искажение в Сибири, — сказал он, отворачиваясь обратно к перилам. — Под Байкалом. Я закрою его сам.

— Спасибо.

— Это моя работа, — он помолчал. — Когда узнаешь, кто стоит за Каскадом, найди меня.

— Найду.

Ригель кивнул ещё раз и направился к двери. На пороге остановился, не оборачиваясь.

— Кощей сказал тебе что-нибудь перед смертью?

Я вспомнил зелёные огни в пустых глазницах, сухой шёпот тысячелетнего мертвеца. «Есть вещи древнее меня. Древнее этого острова. И они просыпаются.»

— Да. Что что-то просыпается.

— Один сказал тоже самое, — выдохнул Ригель и ушёл, оставив за собой облачко морозного воздуха, растаявшее в гонконгской духоте за секунду.

Я остался на террасе, привалившись к перилам. Гонконг горел внизу миллионами равнодушных огней, и на семьдесят третьем этаже только что был заложен фундамент союза, построенного на чистом прагматизме, единственном языке, который мы оба понимали.

* * *

Я вернулся в зал, когда десерт уже сменился кофе. Моретти исчез, его столик пустовал, и только чашка эспрессо с нетронутой серебряной ложечкой напоминала о его присутствии. Теневой Принц появлялся и растворялся вместе со своими тенями, и я сомневался, что кто-нибудь кроме меня заметил его уход.

Тамамо я нашёл у столика с европейской делегацией. Она смеялась чему-то, что говорил представитель «Ордена Рассвета», и её рука лежала на его предплечье с дружелюбием, за которым пряталось обещание и предупреждение разом. Увидев меня, кицунэ изящно завершила разговор и подплыла ко мне с видом кошки, наевшейся до отвала.

— Идём, — я кивнул в сторону выхода.

Мы забрали Артёма у бара и поднялись на свой этаж. В моём номере, за закрытой дверью, я сбросил маску Локи и потёр переносицу. Артём занял кресло у окна. Тамамо устроилась на диване, позволив иллюзии соскользнуть. Золотистые лисьи уши проступили сквозь чёрные волосы, девять хвостов веером легли на подушки.

— Ну, — я посмотрел на кицунэ. — Что узнала?

Тамамо наклонила голову. Веселье исчезло с её лица.

— Много болтовни, мало содержания. Обычное дело для мужчин на праздниках, — она помолчала. — Но кое-что интересное. Люди Чэнь Вэймина расспрашивали гостей. Между делом, за вином, вскользь. Искали конкретную информацию.

— Какую?

— Они ищут человека, у которого мог бы быть Персик Бессмертия.

Артём выпрямился в кресле.

— Подробнее, — сказал я.

— Один из людей «Красного Дракона» спрашивал, знает ли кто-нибудь о Персике из Сада Сиванму. Назвал его «недостающим компонентом». Сказал, что его босс готов заплатить любую цену за информацию о местонахождении. Они уверены, что Персик где-то в обращении, потому что другой артефакт, связанный с Горой Хуаго, отреагировал. Какой-то резонанс.

Я сел на край кровати и прокрутил в голове цепочку.

Осколок Камня, родившего Обезьяну, резонировал с Персиком Бессмертия. Два компонента из трёх, и когда один из них активировался в моём Арсенале, второй почувствовал это. Чэнь Вэймин был достаточно умён, чтобы понять причину, и достаточно жаден, чтобы начать поиски.

Торги — ловушка. Приманка. Осколок на витрине, а рядом сеть, расставленная для того, кто придёт с Персиком, для меня.

Но дело было сложнее. Чэнь Вэймин