Четырежды в бегах - Сантери Палерма

— Я не понимаю, — сказал Пуро, — что в таких условиях следовало бы делать. Теперь мы все в своем роде сироты — нет руководства, нет партии, нет профессиональных союзов, ну, словом, нет ничего. Чорт знает, как в такой обстановке можно что-либо предпринять!

— Как ты думаешь, какому количеству товарищей удалось бежать в Советскую Россию?

— Немногим. Думаю, что тысячи три или четыре перебрались, не больше.

— Не больше?

— Нет. Если не считать убежавших вот теперь, в самое последнее время. Но из них многие, по всей вероятности, расстреляны на границе.

Я только покачивал головой…

Сидели до поздней ночи и разговаривали о всевозможных вещах. Ночью я проснулся и вышел на двор. Посматривая на огни на возвышенности Писпала, я думал: где я буду через месяц? Увижу ли я еще когда-нибудь эти пригорки? Такие размышления навеяли на меня тоску. Будущее казалось нелегким, серым, мрачным.

На следующий день, после парикмахерской, я отправился в Писпала. Там осматривал наши бывшие окопы, которые, оказывается, со всеми досками и проволокой были проданы теперь с аукциона… Враг, видимо, надеялся, что город больше никогда не будет окружен.

Вечером почистил свое платье и пошел на вокзал. Закупил кое-чего съестного и запаковал в чемодан. О своих намерениях никому не решался говорить. Про себя рассчитывал перебраться через Ботнический залив — в самом его узком месте — в Швецию. Для этого следовало сперва попасть в Пиетарсаари, а оттуда уж как-нибудь на рыбачьей ладье. У меня созрело решение присоединиться к товарищам, которые находятся за границей и следят за ходом событий на родине.

Я пришел на станцию ровно в одиннадцать. Просматривая расписание поездов, я остановился у кассы, которая уже выдавала билеты. Рослый полицейский проверял у пассажиров паспорта. Я вынул паспорт и, ничего не подозревая, стал в очередь. Вдруг кто-то сзади повернул мою голову лицом к свету. Я обернулся и сразу почувствовал, как побледнел…

Передо мною стоял тот самый плут-сыщик, от которого я сбежал…

IX

Случай иногда делает с человеком необычайные вещи. Бывает и так, что палач концентрационного лагеря, стреляя в пленного, получает рикошетом свою же пулю в лоб, или его казнит другой палач…

Бывает, что оправдывается предчувствие…

Впрочем, я никогда в жизни не мог предположить, что меня встретит именно этот самый плут. Ведь таких плутов множество, — не один он.

Сыщик стоял передо мной, и первая мысль была: подкупить его! Но за ним стояли два других сыщика, и, прежде чем я успел сказать слово, он крикнул:

— Эй, возьмите его! Обыщите, нет ли оружия.

Как волки, они набросились на меня с воем. Они обшаривали мои карманы, бросая слова:

— Нет.

— Что это?

— Сумку сюда!

— Кто он?

— Тот самый, что бежал от меня, — последовал торжествующий ответ. — Видите! Вот как я их хватаю… По чьему паспорту вы собирались ехать?

Он вырвал из моих рук паспорт, и лицо его выразило сильное удивление.

— Чорт, как остроумно…

Товарищи его в это время осматривали мою дорожную сумку.

— Пустая.

— Сапоги…

— Что такое?..

— А-а-а…

— Марш на улицу!

Все Это произошло в несколько секунд. Пассажиры смотрели, разинув рты. Момент — и мы уже на улице.

— Прямо!

— Куда вы собирались ехать?

— Вы уже дважды бежали. Попробуйте-ка в третий раз…

— Ну, пробегите-ка немного…

— У кого вы здесь в Таммерфорсе были?

— Откуда вы получили новое платье?

Я не отвечал ни на один из вопросов. Шел как свободный человек, а они втроем позади меня с браунингами в карманах. Таков был у них порядок конвоирования арестованных.

— Не туда! Прямо!

— Почему вы не отвечаете на вопросы?

— Не собираетесь ли опять бежать?

Мы шли по Тавастгусской улице. Настроение у меня было самое мрачное. Теперь меня ожидала не только смерть, но самое жестокое избиение… Эх, скрыться бы в толпе! Но толпы не было… Ночь.

При переходе по мосту через водопад Таммеркоски у меня мелькнула мысль прыгнуть в бурлящую воду.

Может, вода скорее увлечет меня в небытие? Но нет! Мост высок, а воды в водопаде слишком мало.

— Направо!

Вошли во двор. Потом по лестнице поднялись во второй этаж. Там помещалось Таммерфорсское сыскное отделение. За высоким столом сидел полный, среднего роста и возраста, штатский с улыбкой на губах. Кто-то из сыщиков позади меня обратился к нему:

— «Товарищ» Оллила из Тавастгуса, имеем честь представить вам.

Сидевший за столом вздрогнул.

— Что? Ну, ребята, не шутите и ерунды не говорите! Я этого человека знаю. Это Лильяруусу из Перасейняирки. Ведите назад в камеру.

— Нет, правда, это Оллила! Мы только что его захватили на вокзале. И я поэтому сейчас откладываю свою поездку в Вильпула до завтра…

Это мой плут произнес последние слова.

Полный человек за столом смотрел на меня испытующе.

— Приходится, повидимому, поверить. Стало быть, вот какой вид имеет убийца моего отца! Круглый и красивый. Как хорошо упитанный ребенок… Сколько вам лет?

— Двадцать один год.

— Как много! Это уже призывной возраст. И вас зовут Оллила, да?

— Да.

— Ага! Меня зовут Хелин. А остальные представились?

Один из сыщиков, стоявших позади меня, поспешил с иронией ответить:

— Уже, господин комиссар!

Комиссар поднял голову и, прикрыв глаза рукой, обратился к сыщику:

— Ах, это ты? Не вмешивайся в разговор. Отвечай только тогда, когда я тебя спрашиваю.

Потом повернулся в мою сторону.

— А как ваше имя?

На этот вопрос я не успел ответить, так как сыщик, у которого оказался в руках мой паспорт, протянул его комиссару со словами:

— Здесь все написано. Паспорт Оллила.

Комиссар взял паспорт и удивился. Он его разглядывал со всех сторон.

— Вот удивительная бумажка! Откуда вы ее получили?

— Откуда — по подписи видно: от Ойва Ярвеля, или как его зовут…

— Ага! Вы, значит, бежали из концентрационного лагеря? Товарищ Лайхо сообщил, что вы находились в Хенналаском лагере и оттуда, как видно, бежали. Как вы решились итти за паспортом в то время, когда велось следствие по делу Али-Сави?

— Я не знал, и мне в голову не могло прийти, что военные события станут предметом следствия… И я бежал не из Хенала; меня перевели оттуда с другими пленными в Рейхимякский концентрационный лагерь.

Комиссар хлопал глазами от удивления.

— Стало быть, вас условно выпустили из Рийхимякского лагеря: но вместо того, чтобы представить в полицию паспорт заключенного, вы взяли этот паспорт. Так?

Я подумал и, ответил спокойно:

— Не так. Я бежал из Рийхимяки.

Комиссар крякнул и с торжествующим видом взглянул на сыщиков, как бы желая этим показать, какой он