Князь Константин Иванович Острожский и Литовская Русь - Афанасий Викентьевич Ярушевич

у Юрия Захарьина было мало войска, но теперь великий князь прислал к нему на помощь кн. Дан. Вас. Щенятю и кн. Ив. Мих. Премышльского, почему пленник и советовал вступать в бой. Сведения эти подтвердились, когда литовцы подвинулись вперед. Тем не менее Острожский решился на битву: необходимо было во что бы то ни стало задержать наступление, или, в передаче летописи Быховца, «князь же Константин и панове, и вси люде суще с ними, раду, а вмысле свой на том положили, малоль многоль Москвич будет, только вземши Бога на помочь битися с ними, а не бившися назад не вернутися, ино иты, и вси прилунившееся видыты, ино што будет воля Божая».

14 июля неприятели сошлись на р. Ведроши, которая и разделяла оба войска; отношение сил было таково: литовцев – несколько больше четырех тысяч, московского войска – до сорока. Первое нападение москвичей было отбито; но когда литовцы вышли из лесу, перешли реку и развернули свои силы, то их малочисленность побудила воевод сделать новое нападение. «И ступишася, – рассказывает Архангелогородский летописец, – обои полцы на бою, и бишась до шти часов обои полцы, имающеся за руки сечахуся, и по удолиям яко река, в трупу конь не скопит, и июможе Бог… а Литва побеже, и мало их утече за реку… занеж великого князя сила пешая зашли, да мост посекли на Троспе (Ведроши) и много в реце истопе». Действительно, поражение было полное. Спасся только Кишка с несколькими сотнями, остальные или пали, или были взяты в плен, чему подвергся весь цвет литовского войска: сам гетман Острожский, раненный в битве, Григ. Стан. Остик, Лит. Хребтович, Ник. Юрьев. Глебович, Ник. Зенович, татарский князь Тюве и много других[163].

Воеводы великого князя Ивана Васильевича сходятся с литовскими воеводами на Миткове поле, на реке Ведроша. Лицевой летописный свод

К судьбе пленников мы обратимся в следующей главе, а теперь проследим дальнейший ход второй московско-литовской войны.

Получив весть о ведрошском поражении, Александр глубоко опечалился, но не потерялся. Тем временем к нему собрались подкрепления, и он двинулся к Смоленску, откуда разослал государям Западной Европы просьбу о помощи против Москвы и татар; затем, укрепив Полоцк и Витебск, возвратился в Вильну. Ведрошская победа слишком дорого стоила московским силам, так что, кроме занятия Белого и Торопца, они занялись только опустошениями, да Иоанн уговорил хана сделать страшный набег на юг Литвы.

В следующих 1501 и 1502 годах дела несколько изменились: союз Литвы с орденом и заволжскими татарами сильно сдержал успехи Москвы. Несмотря на взятие кн. Можайским Мстиславля и поражение при этом русско-литовских князей, несмотря на набеги крымцев и разгром ими опять-таки русско-литовских князей на р. Уше, Москва не могла овладеть Смоленском и потеряла значительную часть своих завоеваний в Северской земле, отнятых Иоанном Заволжской Орды, Шиг-Ахматом. Наконец избрание Александра польским королем, боязнь Иоанна неудачи в борьбе с силами двух государств и обоюдное утомление принудили оба государства к более оживленным переговорам о мире, в которых приняла косвенное участие Елена Иоанновна[164]. Переговоры закончились шестилетним перемирием – с 25 марта 1503 года по 25 марта 1509 года. Условия его были ужасны: Литва теряла Чернигов, Новгород-Северский, Стародуб, Рыльск, Брянск, Мценск, Серпейск, Дорогобуж, Белый округ Ельни, без города, впрочем и т. д., т. е. перемирие было заключено «uti possidetis». «Итак, – говорит Гваньини в своей хронике, – за один военный поход и в один год москвитян захватил все то, что много лет и с большими трудностями добывал Великий князь Литовский Витовт»[165].

Глава III

(1501–1513)

М.Л. Глинский. Влияние его на усиление православно-русских. Смерть Александра и вокняжение Сигизмунда I. Жизнь Конст. Ив. Острожского в плену, бегство в Литву и прием у Сигизмунда. Возмущение партии Глинских и война с Москвой. Митрополит Иосиф Солтан, Виленский собор 1509 года и жалованная правовая грамота 1511 года. Битва при Вишневце. Возведение кн. Островского в звание Пана Виленского; его влияние на церковную жизнь. Смерть Елены Иоанновны.

Крайне неудачная война с Москвой и еще более неудачный мир положили начало новой эпохе в государственной жизни Литвы. С этого времени, вплоть до Сигизмунда III, русское население выдвигается вперед, занимает высшие государственные уряды; о каком-либо преследовании православных ничего не слышно, только изредка можно наблюдать кратковременные вспышки вражды двух начал – православия и латинства. Это равновесие обеих национальностей и религий особенно рельефно выразилось во второй половине царствования Александра.

Если говорить о причинах такого явления, то нужно указать на то, кем велась последняя война с Москвой и на кого падали ее тяжести. Даже беглый обзор событий покажет, что вся тяжесть, весь центр событий – в русском населении: Ведрошская битва ведется Острожским, Хребтовичем, Зеновичем, Глебовичем – все русские; Остик – жмудин, но жмудин православный; один Кишка – католик. Во всей Северщине защищаются только Путивль и Брянск, воеводы у них православные – Бартошевич и Глинский. В битвах под Мстиславлем и на р. Уше участвуют одни русские князья. Могущественной когда-то жмудской силы и ее вождя почему-то нет на войне. Понятно, что Александр, уже после молдавского похода склонявшийся к русским, теперь решительно встал на их сторону. Летописец отмечает этот поворот в политике, говоря о назначении Мих. Львов. Глинского «маршалком дворным», событие само по себе не важное в государственной жизни, так как это звание равнялось современному камергерству, но в глазах современников оно было знамением нового течения государственной политики[166].

Факты подтверждают наши слова. Благорасположение Александра к православным прежде всего выразилось в пожалованьях вел. кн. Елене и льготах горожанам. До этого времени Елене не давали ни имений, ни волостей; теперь же, отчасти, быть может, ввиду замечаний Иоанна, но, главное, вследствие усиления русского влияния, великая княгиня 28 августа 1501 года получает Княжицы, Тетерин, Смольняны, Попову Гору, Градище и Лосич[167]; 10 января 1503 года Могилев на Днепре – в «доживотное» владенье[168]. 16 августа 1502 года Александр освобождает смоленских мещан от всяких податей на 6 лет, но не ввиду разорения от войны, а по причине обид от замковых «жолнеров»[169]; 13 марта 1503 года жители Волыни, по ходатайству луцкого епископа Кирилла, вновь освобождаются на 12 лет от платы воловщины – по случаю татарского набега[170].

Несмотря на запрещение строить церкви, Александр Ив. Ходкевич основывает обширный и для того времени роскошный Супрасльский монастырь (ок. 1500 г.), с согласия Александра богато наделяет его, и, что всего замечательнее, сам великий князь пишет грамоту константинопольскому патриарху, испрашивая благословение на новосозданную обитель и на