Еретичка, ставшая святой: Две жизни Жанны д’Арк - Ольга Игоревна Тогоева

Таким образом, по мнению парижского клирика, еретические воззрения девушки «дополнялись колдовством» (sortilegium involutum heresi) – еще одним преступлением, находящимся в ведении Инквизиции, судьям которой следовало незамедлительно заняться этим делом[321].

Как ведьма Жанна д’Арк представала и в большинстве прочих негативных откликов, появившихся до начала процесса над ней[322]. Так, в письме, направленном Генриху VI в июле 1429 г., герцог Бедфорд писал, что причиной всех бед, постигших его войско под Орлеаном, был страх англичан перед «ученицей и ищейкой дьявола (a disciple and lyme of the Feende), называемой Девой, которая использует гнусные чары и колдовство (fals enchauntements and sorcerie)»[323]. В продолжении «Хроники Брута» о пленении девушки под Компьенем сообщалось: «И в этот самый день была схвачена колдунья Франции (the wycch of fraunce), именуемая Девой»[324]. В сентябре 1430 г. в решении Генеральных штатов Нормандии о выделении англичанам средств на выкуп Жанны у герцога Бургундского она была названа «колдуньей (sorcière) и предводительницей войск дофина»[325].

В полном согласии с теорией Иоанна Солсберийского противники Карла VII обвиняли его помощницу в том, что она совершенно развратная особа, втершаяся к нему в доверие и колдовскими чарами завладевшая его вниманием[326]. В письме к королю в сентябре 1429 г. герцог Бедфорд заявлял, что победы французов добыты не силой оружия, но при помощи «испорченных и подверженных суевериям людей, особенно этой непристойной и уродливой женщины, которая одевается как мужчина и ведет развратный образ жизни»[327]. «Проституткой и ведьмой» (una putana e incantatrixe), по сообщению анонимного информатора Антонио Морозини из Брюгге от 9 июля 1429 г., называли Жанну англичане во время снятия осады с Орлеана[328]. Эту информацию подтверждал в своем «Дневнике…» и Парижский горожанин[329]. «Проституткой, переодетой девственницей» (meretrix quoque dicta puella) считал девушку и анонимный автор так называемого «Английского ответа» – отклика противников французов на стихотворное пророчество Virgo puellares, созданное весной–летом 1429 г. и подтверждавшее Божественный характер миссии Девы[330].

Что касается упоминаний о сугубо еретических воззрениях Жанны, то в ранних свидетельствах о ее деяниях их имелось всего два. Первое содержалось в письме Панкрацио Джустиниани, отправленном из Брюгге в Венецию 20 ноября 1429 г. В нем сообщалось, что в ереси девушку якобы обвинил Парижский университет, обратившийся за официальным подтверждением своей позиции по данному вопросу в Рим[331]. По мнению Д. Фрайоли, утверждение итальянского купца основывалась на его знакомстве с De mirabili victoria, который он посчитал ответом на действия, предпринятые бывшими коллегами Жана Жерсона[332]. Действительно, Джустиниани не только упомянул о сочинении французского теолога в своем послании, но и приложил к нему копию трактата, высказав надежду, что его содержание заинтересует венецианского дожа[333]. Однако он нигде не указал, что этот текст являлся реакцией Жерсона на обращение членов университета в Рим. Как мне представляется, ошибочная информация об обвинении Жанны в ереси столичными теологами, переданная Джустиниани, скорее могла быть откликом на «Ответ парижского клирика», автор которого так настаивал на подобном развитии событий.

Второе, не менее любопытное свидетельство того, что современники воспринимали Жанну д’Арк не только как ведьму, но и как еретичку, содержалось в письме о помиловании от 15 сентября 1429 г., выданном от имени Генриха VI нескольким жителям Абвиля, незаконно, с их точки зрения, заключенным в местную тюрьму за оскорбления, высказанные ими в адрес Девы. В частности, они публично заявляли, что «верить этой женщине нельзя» (ne devoit adjouster foy), а те, кто ей все же доверяет, – «глупцы и сочувствующие ереси» (folz et sentoient la persinée)[334].

Отсутствие ясного понимания того, кем следует считать Жанну – ведьмой или еретичкой, которое прослеживается по откликам ее противников, лишний раз подтверждает гипотезу об определенной слабости доктрины discretio spirituum. Ее авторы, приложив максимум усилий для разработки принципов, согласно которым церковный суд мог вынести решение о Божественном характере откровений самопровозглашенного пророка или подтвердить святость того или иного претендента на канонизацию, значительно меньше внимания уделили второму возможному варианту развития событий, при котором человека признавали подверженным дьявольским иллюзиям.

Двойственность восприятия французской героини англичанами и их сторонниками породила уже в XX в. расхожее представление о том, что именно обвинение в колдовстве стало официальной причиной казни девушки[335]. Такая интерпретация событий противоречит, однако, приговору, вынесенному Жанне 29 мая 1431 г.: в его тексте о магических практиках, которыми якобы владела обвиняемая, не было сказано ни слова. Напротив, согласно этому документу, она признавалась еретичкой и – как вероотступница – передавалась в руки светского правосудия для обязательной в подобных случаях казни[336]. Кажущееся противоречие между реальными фактами и их современной интерпретацией тем не менее снимается при внимательном изучении всего комплекса материалов процесса 1431 г. Рассмотренные в рамках концепции discretio spirituum, они – лучше всех прочих откликов – демонстрируют недостаточную разработанность доктрины, избранной современниками для оценки феномена Жанны д’Арк, следствием чего явились сложности, возникшие при выборе одного из двух возможных в данном случае обвинений – в колдовстве или ереси, и неуверенность судей при вынесении окончательного решения.

Анализ этих материалов невозможно, однако, начать, не остановившись на вопросе восприятия собственно колдовства и ереси в Средние века; их различий, существовавших в понимании теологов и юристов; динамики развития ведовских процессов во Франции и в соседних с ней регионах в XIV–XV вв. и их специфики. Без подобного предварительного экскурса сложно понять причины слабой разработанности этого сюжета в доктрине discretio spirituum, на которой основывались судьи[337], официально признавшие Жанну д’Арк еретичкой и, казалось бы, не обратившие никакого внимания на ее репутацию ведьмы.

2. «Оставившие создателя и обратившиеся к сатане»

2.1. Колдовство: грех и уголовное преступление

Всесторонне разработанная концепция колдовства впервые была представлена в трудах Блаженного Августина (354–430). Его теория базировалась на двух основных постулатах, первый из которых касался суеверий, рассматриваемых как пережитки язычества, «еще до пришествия Спасителя» запрещавшихся и преследовавшихся законом[338]. К ним епископ Гиппона прежде всего относил идолопоклонничество, означавшее почитание не только собственно идола, но и любого существа (человека или дьявола), явления природы, собственноручно изготовленного объекта[339]. Столь же активно Августин порицал и иудейские суеверия, не имевшие, с его точки зрения, никакого отношения к истинному христианскому учению[340]. Таким образом, осуждению подвергались не столько сами практики и их возможные последствия, сколько вера в их эффективность.

Вторым важнейшим «открытием» Августина являлась установленная им тесная связь между приверженностью суевериям и демонологией: в его трудах впервые была высказана мысль о том, что вмешательство Нечистого является основной причиной впадения человека в грех и, соответственно, главным условием осуждения ведьм и