Это захват, Пышка - Ольга Дашкова

в город». Прямо утром, за завтраком, пока держалась броня и слово было целым. Должна была сказать, но не сказала. Должна была, как разумный из нас двоих человек остановить это безумие.

Но не остановила и ничего не сказала.

Не потому, что не хочу домой. Потому что не знаю, чего хочу. И это было самым страшным открытием за все это время. Страшнее, чем багажник, чем тайга, чем люди Андрея, которые приедут сюда завтра или послезавтра.

Я не знала, чего хочу. Встала. Надела футболку. Вышла на кухню. Поставила кастрюлю. Начала чистить картошку, одну за другой, не задумываясь. Просто готовила ужин.

И не понимала, чего жду.

Глава 17

Глава 17

Ворон

Нитка лопнула на следующий день в полдень. Услышал тихий треск, потом наступила тишина, какая бывает, когда люди останавливаются и прислушиваются. Профессионалы, нашли нитку, поняли, что их обнаружили, перегруппировываются.

Я уже стоял на крыльце.

Кристина была на кухне, гремела посудой, готовила обед. Пахло жареным луком, она что-то напевала себе под нос, тихо, сама не знала, что именно, просто так получалось. Я слушал это последние тридцать секунд и думал, что это красивая картина, женщина, которая напевает на кухне. Жаль, что сейчас не время.

Зашел в дом, взял куртку, надел. Проверил нож у щиколотки,

— Кристина.

Она появилась в дверях кухни с деревянной ложкой в руке.

— Что?

— Зайди в комнату и закрой дверь. Не выходи, пока я не скажу.

Она секунду смотрела на меня, окинула взглядом куртку, руки, лицо. У нее хорошая реакция, она поняла раньше, чем я договорил.

— Они приехали.

— Да.

— Сколько их?

— Предположительно четверо. Я справлюсь.

Она стояла и смотрела на меня с таким выражением лица, которое я не могу до конца понять, слишком много всего одновременно.

— Я должна пойти к ним.

— Нет.

— Чтобы ты не наделал глупостей, Воронин. Я должна.

— Нет, ты будешь здесь.

Пожала плечами, ушла в комнату. Я услышал, как закрылась дверь. Вышел на улицу.

День выдался хороший светило солнце, дул легкий ветерок, в тайге пахло смолой и прогретой хвоей. Неплохой денек для того, что сейчас произойдет. Встал на краю крыльца и стал ждать, руки свободны, вес на обеих ногах, дышу ровно.

Они появились из-за поворота через две минуты.

Трое. Я быстро оценил их: крепкие, двигаются правильно, не толпой, сразу рассредоточились. Гражданская одежда, но осанка и постановка ног выдают военную или силовую подготовку, а не уличную. Жених не поскупился, это правда.

Первый шел по тропе впереди. Второй и третий держались по бокам справа и слева. Четвертый шел сзади и левее, прикрывая их.

Грамотно. Мне было бы лестно, если бы я был с другой стороны.

— Николаев Глеб Алексеевич? — спросил первый. Спокойно, профессионально, как спрашивают, когда ответ необязателен, для протокола.

— Он.

— Нам нужна Родионова Кристина Сергеевна. Она здесь?

— Здесь.

— Мы заберем ее и уедем. Никаких проблем.

— Нет.

Первый посмотрел на меня, переоценил, я видел, как это происходит, видел сотни раз. Они увидели на крыльце мужчину, немолодого, слегка прихрамывающего, одного против четверых.

Это была их ошибка. Я спустился с крыльца.

Правый фланг двинулся первым, широко размахнулся, хотел отрезать меня от дома. Я не стал ждать, пока он зайдет, и сделал три быстрых шага навстречу, сократив дистанцию раньше, чем он ожидал.

На близкой дистанции комплекция значит меньше, чем рефлексы. А рефлексы у меня были на высоте. Два удара. Он упал.

Третье я почувствовал по-другому, не на уровне рефлексов, а когда что-то острое вонзилось в левый бок еще до того, как я обернулся. Нож, небольшой, третий зашел сзади, пока я разбирался с первым. Грамотно, я бы сам так сделал.

Боль пришла с опозданием, как всегда.

Обернулся и закрыл третьего быстро, на автомате, бок уже горел, но это была просто информация, а не повод останавливаться. Третий упал рядом с первым.

Из леса со стороны ручья донесся металлический лязг и короткий крик. Капкан. Четвертый точно попал в медвежий капкан, который я поставил на тропе у ручья. Не насмерть, капкан держит, не режет, но крепко и больно.

Тот, что стоял напротив с самого начала, смотрел на меня. Смотрел долго, потом медленно поднял руки, кивнул.

Натянул куртку потуже, левая рука слушалась хуже, чем надо, нож задел мышцу, это я понял по тому, как дергало при движении. Рана была неглубокой, но кровь шла. Под курткой уже было мокро.

— Остановитесь! — Кристина вышла, хотя, я простил ее сидеть доме. — Не надо всего этого!

Я не оборачивался, смотрел на троих: первый поднял руки, второй и третий лежали и не торопились вставать, из леса доносилось сдержанное ругательство того кто попался в капкан.

— Он в капкане у ручья, — сказал первому. — Сам не выберется. Вытащите его и уезжайте. Никто серьезно не пострадал, максимум переломы, это пройдет.

Первый кивнул. Молча, коротко, профессионал признает результат без лишних слов. Повернулся к своим, бросил короткую команду. Один из них пошел к ручью, следом еще двое.

Я стоял и смотрел, пока последний не скрылся за поворотом, потом обернулся. Кристина стояла на крыльце. Смотрела на меня, на куртку, на левую руку которой я держал правый бок чуть плотнее чем нужно для просто стоять. Она видела, она все видела с того момента как вышла, я понял это по ее лицу.

Спустилась со ступенек.

— Покажи.

— Царапина.

— Воронин.

Расстегнул куртку, задрал футболку, она осмотрела, потом выпрямилась. Зашла в дом, вышла с бинтом и антисептиком. Перевязала молча.

Руки у нее не дрожали. Я смотрел на лицо пока она работала оно было закрытое, сосредоточенное, с той особенной собранностью, которая бывает когда человек делает что нужно и думает о другом одновременно.

Когда закончила отступила, посмотрела на повязку, потом на меня.

Долго смотрела. В ее глазах было что-то что я видел в первую ночь когда она узнала меня в темноте, много слоев, слишком много чтобы читать быстро.

— Я уеду с ними.

Знал, что она это скажет.

Знал с той секунды, как она вышла и увидела. Не потому что слаба, она не слабая, никогда не была. Потому что умная. Потому что увидела не то что я думал показать, а то что есть на самом деле.

Меня настоящего, в деле, с этим лицом которое я делаю, когда работаю и