Не водись с фэйри. Оковы любви - Елена Кара

— А ты из какого Двора?

— Я принадлежу Осеннему Двору. Настоящее имя — Червонный Двор, — ответил он, и серебряная нить, тянущаяся к нему, вспыхнула тёмным золотом. — Двор Золотой Короны. Мы храним память о том, что уходит. О листьях, что опадают, но помнят форму дерева. О мудрости, которая приходит с увяданием.

— Звучит грустно.

— Я бы так не сказал. Зимний двор, куда ты идёшь, называется Двором Ледяных или Застывших Слёз, — продолжил он. — Или Серебряной Обителью. Они хранят тишину и чистоту. И холод, который убивает всё живое, но сохраняет его нетленным.

Я передёрнула плечами. Слишком хорошо это описывало ледяной цветок, который остался после того, как похитили Кая. Серебристый рисунок до сих пор не исчез с моей ладони, и я начинала думать, что может он послужит мне пропуском в Двор Застывших Слёз.

— А остальные? — спросила я, чтобы отвлечься.

— Весенний двор — Двор Цветущих Туманов, — нить вспыхнула нежно-зелёным, но в этой зелени мне почудилась не трава, а что-то обманчивое, скользкое, похожее на змею или жабу. — Они самые опасные из сезонных. Улыбаются тебе в лицо, а сами плетут сети за спиной. Их мягкость — это ловушка.

— Летний двор — Двор Золотого Солнцестояния, — золотая нить загорелась ярко, почти ослепительно. — Жар, страсть, изобилие. Они не прячут своих намерений. Если ненавидят — сожгут дотла. Если любят — сгорят сами.

Дориан замолчал, глядя на три оставшихся луча. Они горели не так ярко, но цвет был насыщеннее.

— Двор Ночи, — сказал он, и синий луч потемнел, становясь почти чёрным. — Обсидиановая Цитадель. Они хранят тайны, которые не выносят света. И умеют заглядывать в чужие души так глубоко, что ты сам перестаёшь понимать, где твои мысли, а где — их.

Я невольно поёжилась.

— Двор Дня — Сияющий Двор, — серебряный луч вспыхнул белым, чистым цветом. — Они хранят знания и правду. Но правда, которую они хранят, может быть страшнее любой лжи. И они не прощают тех, кто лезет в их тайны без спроса.

Оставался последний луч. Розовый, мягкий, почти невесомый.

— И Двор Рассвета, — тихо сказал Дориан. — Жемчужная Гавань. Они самые молодые из всех. И самые хрупкие. Исцеление, надежда, возрождение. Война обходит их стороной. Но и они не вмешиваются в войны других.

Нить погасла, и под куполом остался только огонь и тени.

— А почему ты живёшь в лесу, а не в своём Дворе?

Дориан надолго замолчал.

Дорогие читатели!

Предлагаю вам следующую увлекательную историю нашего литмрба "Миры Грёз и Туманов"

Фиона Сталь

Глава 12

Глава 12

— А почему ты живёшь в лесу, а не в своём Дворе?

Дориан надолго замолчал.

В костре треснуло сухое полено, искры взлетели к пологу и замерли там, не в силах пробить невидимую преграду.

— Мой дом здесь, — сказал он наконец. — а ещё есть долги, которые я плачу.

Я хотела спросить что произошло, но выражение лица Дориана меня остановило. Серебряные глаза смотрели на огонь, и мне показалось, что я вижу в них затаённую боль.

— Это долгая история, — сказал он, словно прочитав мои мысли. — И не для ночного костра.

— Тогда расскажи, что меня ждёт во Дворе Ледяных Слёз, — я постаралась, чтобы голос звучал твёрдо, хотя чувствовала я себя не очень уверенно.

Дориан перевёл на меня взгляд, и я снова увидела в его глазах холодную отстранённость.

— Для начала ты должна постараться не умереть, — произнёс он, а меня от его слов прошиб холодный пот. — Двор Ледяных Слёз не прощает ошибок. И если ты сделаешь что-то неправильно, то станешь частью их садов.

— Как это? — переспросила я, не понимая.

— В Зимнем дворе есть Ледяные сады, — пояснил Дориан. — В них стоят статуи тех, кто совершил ошибку. Их заморозили живьём и оставили среди деревьев, как украшения. Они всё видят, всё слышат, но не могут двинуться, наказание длится до тех пор, пока королева не решит, что они достаточно настрадались.

По моей спине пробежал холод, и даже тепло Скади не могло его прогнать.

— Ты меня пугаешь, — призналась я.

— Я тебя предупреждаю, — поправил Дориан. — Это разные вещи.

Мы замолчали. Костер потрескивал, и тени плясали по поляне, превращаясь в причудливые фигуры. Скади за моей спиной дышала ровно и глубоко.

— Лин, — голос Дориана прозвучал мягче, чем обычно, и я подняла на него глаза. — Что за паршивое имя! — воскликнул он с досадой. — Может скажешь, как тебя зовут на самом деле?

— Чтобы ты завладел моей душой?

— Что? — Дориан расхохотался. — Это кто наговорил тебе подобных небылиц?

— Кто надо, тот и наговорил, — я недовольно нахмурилась.

— Я могу опоить тебя, подчинить своей воле и заставить делать то, что мне заблагорассудится, могу просто убить. Но для чего, во имя всех богов, мне твоя душа? Что я буду с ней делать?

Я почувствовала себя последней идиоткой. Этот фэйри спас мне жизнь, привёл в свой дом, накормил, обогрел, ни разу не обидел, теперь тратит время, чтобы проводить куда мне нужно, охраняет, даже предоставил волков вместо транспорта, а я боюсь сказать ему своё имя.

— Элоди, — выпалила я, решившись.

— Элоди, — мягко повторил Дориан. — Красиво, и очень тебе подходит. И не бойся, никто не заберёт твою душу только потому что ты назвала своё имя.

Дориан подтянул к себе кожаный мешок, развязал тесёмки, достал плоскую деревянную коробочку, напоминающую контейнер, и откинул крышку.

Внутри оказались круглые, румяные лепёшки, посыпанные чем-то золотистым.

— Тисль напекла в дорогу, — сказал Дориан, протягивая коробочку мне. — Сказала, что смертная без еды долго не протянет.

Я взяла лепёшку. Она была тёплой, будто её только что достали из печи.

Он снова полез в свой мешок, вытащил из него маленький глиняный горшочек, запечатанный воском, и сверток, замотанный в шуршащую бумагу.

Сковырнул восковую пробку и над поляной поплыл аромат мёда и луговых трав.

Дориан поставил его рядом со мной, и развернул бумагу. Внутри оказался плотный, тёмный хлеб, нарезанный толстыми ломтями, и кусочки