Лучшая версия тебя 4 - Сергей Викторович Вишневский

За окном смеркалось и на душе у старика во весь рост встала тоска. Он посмотрел на серое небо без звезд, а затем покосился на выключенный телевизор, что стоял на тумбочке тут же, в тесной будке.

Дотянувшись до старого телевизора, в народе именуемого «аквариум», он щелкнул выключателем.

— … Ты! С ним⁈ — возмутился какой-то мужчина, глянув на женщину, что сидела напротив, на диване. — Я для тебя, а ты… Шал…

— Олень, — буркнул Харитон, протянул руку и переключил канал.

— Белые тапочки не имеют графика. у них нет отпуска или выходных. Стоит только раздаться сигналу коммуникатора, как… — вещал закадровый голос в телевизоре, рассказывая о команде ликвидаторов.

Старик сморщился, поднялся и вышел из своей будки.

Дойдя до небольшого биотуалета, он он справил нужду и глянул на коттедж, что стоял недостроенный посреди участка. Несколько секунд он смотрел на него, потом на палеты с кирпичами, а затем сплюнул, проворчав себе под нос:

— Буржуй сраный…

Старичок подошел к будке, нагнулся и достал из тайника чекушку, в которой плескалась даст бог треть. Он глянул на нее, кивнул своим мыслям и направился обратно в свою каморку.

— Где только деньги берут, ироды, на такие хоромы? — продолжал ворчать он, достав огурец и солонку. — Вот где этот Козлов такие деньги нашел?

Нарезав его ножом, он принялся его солить.

— Как, мать их, можно вообще столько заработать честным трудом? Куда власти смотрят? — покосился он на телевизор, в котором шел уже другой репортаж, где полиция арестовывала взяточника. — Вот! Вот там все и богатеют! А этот… Не поделился, этот!

Старичок открыл чекушку, крутанул ее рукой, а затем просто вылил в себя все за раз.

Крякнув, он сунул в рот огурец и принялся хрустеть, слушая сколько украл чинуша и какой срок ему грозит.

— Занесет куда надо и будет сидеть Не десять, а пару лет, — буркнул он, прожевав.

Старичок тяжело вздохнул и убрал посуду под стол, поставив ее у двери, после чего откинулся назад и уставился в телевизор.

В пьяной голове крутились мысли, одна за другой. Неторопливо, с пьяной ленцой.

Тут были и прошлые заслуги на заводе, которые нынче никому никуда не уперлись. И мысли про детей и внуков, что давно от него отвернулись из-за его склочного и сварливого характера.

Старик в какой-то момент поежился и глянул на слегка приоткрытую дверь из которой потянуло прохладой.

Он протянул руку, закрыл ее и достал папиросу.

Дунув в нее, он прикурил и недовольно уставился в окно, не обращая внимание на бормотание телевизора. Он затягивался папиросой и задумчиво выпускал дым, жалея себя и сетуя на свою судьбу.

В какой-то момент, совсем позабыв о том, что чекушка пуста, он нагнулся и протянул руку. Почувствовав горлышко, он схватил его и поднял, тут же уставившись на бутылку водки у себя в руках.

Секунд пять он молча на нее смотрел, после чего нагнулся и заглянул под стол.

— Это как? — произнес он, не найдя взглядом чекушку.

Старичок недоверчиво глянул на бутылку, открыл ее и понюхал.

— Это почему… — проворчал он и поднялся.

Глянув в окно, он осмотрел участок, потом глянул на бутылку и произнес:

— А может не настоящая?

Он взял кружку с крепким черным чаем, вылил содержимое за порог, после чего плеснул туда водки.

Сначала он принюхался. Затем попробовал кончиком языка, а после, поняв, что водка самая обычная, опрокинул в себя все налитое.

— Так, что ж я… Не чекушку купил? — осторожно произнес он и огляделся.

Затянувшись тлеющей папиросой, он шмыгнул носом и пожал плечами.

— Привиделось, наверное…

Харитон плеснул еще в кружку, выпил и сунул в рот огурец. Усевшись обратно на стул, он довольно погладил живот, но тут же нахмурился.

— Стоп! А где я деньги на нее взял?

Секунд десять он раздумывал, а затем осторожно повернул к себе бутылку, чтобы видеть этикетку.

— А это вообще моя?

Тут в его голове всплыл его сменщик — Егорка. Молодой парнишка — студент.

Секунд десять он раздумывал, поглядывая на не самую дешевую водку, после чего взял бутылку и ливанул в кружку еще.

— А нехрен добро оставлять, — уверенно произнес он. — Приедет Козел этот, а тут водка! И по шее ему! А так, я вроде как о нем беспокоюсь!

* * *

— Гера узнает — огребем, — задумчиво произнес Толя, сидевший рядом с Михалычем, что вел грузовичок.

— Если узнает, — хмыкнул строитель и осторожно подкатил к проезду.

Мужчина выключил фары и поддал газу.

Грузовичок двинулся по улице, почти на холостом ходу и вкатился в раскрытые ворота.

— Сторожа разбудим, на, — произнес Прохор выглядывая из окошка, в попытке рассмотреть что-то в сторожке. — Вон, у него телевизор работает.

— За сторожа не ссы, — хмыкнул Михалыч. — Мне Иннокентий порошок один сварил.

— Что за порошок? — осторожно спросил Толя.

— Сонный. Обещал девять часов даше пушкой не поднимешь, — строитель крутанул руль, развернул грузовичок, а затем принялся сдавать задом, подкатываясь к полету с кирпичами. — Мощный, только у него побочные эффекты… сильные.

Михалыч затормозил, дернул рычаг стояночного тормоза и глянул на подельников.

— Ну? Че встали? — хмыкнул он. — Пошли! Грузить надо!

Двойники Главгера вылезли из машины.

— Так, вот эти кирпичи грузим. Вон те мешки с цементом тоже, — тут он глянул на кучу песка. Михалыч почесал щетину ипокачал головой. — Жадность фраера сгубила… или как там говорят?

— Ты бы проверил, на, — кивнул на сторожку Прохор. — Хрен его знает, какие там у Кеши побочные эффекты.

Михалыч недовольно глянул на место обитания сторожки и хмыкнул. Сунув руки в карманы он направился к будке. Подойдя к ней, он обошел и заглянул в окно.

С виду все было чинно и прилично.

Старик спал на небольшом топчане, подогнув ноги. На столе стояла бутылка водки, кружка и тарелка с несколькими кружочками огурца.

— Да, вроде спит, — произнес Михалыч и вернулся к двери.

Спокойно открыв ее, он хотел было зайти внутрь, но дыхание перехватило от жуткого смрада физиологических газов, перемешанных с перегаром.

— Итить… кху-кхе-кхы… — выдал он и тут же закрыл дверь.

— Чего там? — громко шепнул Толя.

— Побочные эффекты, — сморщился Михалыч, глянул на дверь и вздохнул. — Задохнется же, старый…

Тяжело вздохнув, строитель закрыл нос и рот рукой, после чего резко открыл дверь, вошел внутрь и приоткрыл окно. После этого, он пулей выскочил наружу.

Прохор, уже открывший борта, глянул на согнувшегося пополам Михалыча и подошел к нему.

— Ты как, на?

— Нормально… — сплюнул на землю строитель. — Только глаза режет.

Глава 5