Антология фантастики и фэнтези-80. Компиляция. Книги 1-12 - Антон Витальевич Демченко

При этих словах из-за поворота появился небольшой отряд. Впереди ехали двое всадников, а сзади топали пять человек — слуги, что тащили на плечах всяческую поклажу…

— Оставьте заботу, отец приор. Вот эта кольчуга, — при этих словах мужик, облаченный в длинный плащ с нашитыми крестами, распахнул его, — вот эта кольчуга отразила тучи стрел под стенами Иерусалима, а этот меч, — тут он выдернул наполовину из ножен короткий меч, — будет вам такой же верной защитой, какой был королю Ричарду на Аскалонских полях.

М-да? Ну, хорошо, хорошо… Не знаю, какому там королю служил твой свинорез, но меня ты напрасно недооцениваешь. Кстати, он там какой-то город называл… Вроде название на «Иерусалим» похоже. Он что, в Израиль катался? В Мертвом море поплескаться?.. Ладно, с этим потом разберемся, а пока работаем…

— Эй, орлы! А ну, остановились! — Я шагнул на дорогу и поднял лук. — Сейчас будем учиться заповеди божией, в которой велено делиться…

Всадник, который был ростом поменьше, сунул руку под свое одеяние и одновременно поинтересовался:

— Ты просишь милостыни, брат? Из какого ты ордена?

Но не успел я ответить, как в разговор вмешался второй, в плаще с крестами. Грозным голосом он рявкнул:

— Проваливай с дороги, монах! Нашел, у кого просить — у нищих служителей церкви! Нет у нас ничего, ступай своей дорогой.

Не, ну каков нахал?! Ты еще коня пришпорь…

— Слышь, ты, крестоноситель! Ты давай не выеживайся. Не знаю, на каких ты там полях куда скакал, но если ты сейчас мошной не тряхнешь, то стрела в пузо тебе обеспечена…

Блин! Этот полудурок вытащил меч и рванул на меня. Ну, так тебя некоторым образом предупреждали…

Стрела в упор снесла наглеца с коня. Однако… Доспехи у него… Не, я уважаю того парня, который их тебе отковал, а ты его всю оставшуюся жизнь водярой поить должен. С пятнадцати метров стальная стрела не пробила! Офигеть…

Крестоносец валяется на дороге. Без видимых повреждений, но об землю-матушку его, надо думать, так приложило, что он сейчас напряженно вспоминает: дышал ли он вообще, и если — да, то каким местом и сколько раз в минуту? Я повисаю на узде коня и с огромным трудом останавливаю его. Затем поворачиваюсь к замершим путникам:

— Значит, так, уважаемые. Повторяю свое предложение: все дружно вспоминаем заповедь, в которой господь велел делиться. Вот ты, толстый: как она там точно звучит?

Толстячок, которого Клем именовал «отец приор», мнется, а потом дрожащим голосом сообщает:

— П-просящему у тебя д-дай, и от х-хотящегого занять у т-тебя не отвращай-щай-щай-ся…

— Во! Это кто сказал?

— И-и-и… — приор замолкает и смотрит на меня глазами кролика, приглашенного на обед ко льву.

Иии? Святой, что ли, местный? Странное имечко, ну да у них тут вообще с именами напряг. Вон один червив на букву «м» чего стоит…

Чтобы не показывать себя неотесанной деревенщиной, я уточняю:

— Чего? Сам мудрый Иии сказал?

Толстяк в ужасе мотает головой:

— Н-н-нет… И-и-и… Иисус… Х-х-христос…

— А… Так это даже лучше… Ну?!

Повисает пауза. Крестоносный плащеносец наконец вспоминает правила дыхания, переворачивается на живот и медленно встает на четвереньки. Остальные молчат, ожидая моих слов…

— Так, ну я не понял: делиться будем, нет? Я прошу. Смиренно прошу, заметьте. Дайте золота на жизнь, и побольше!

— Ничего нет! — каркает вдруг четвероногий крестоносец. — Нет у нас ничего!

Что-то я такое читал в детстве… Книжку про Робин Гуда. Там вроде тоже золота не давали, а Робин их помолиться заставил… Ну-ка…

— Слушайте, а ведь вы — служители церкви, точно?

Толстый приор и крестоносец согласно кивнули.

— Ага, тогда у меня к вам предложение… просьба… в общем, пожелание. А ну-ка, быстренько помолитесь господу, чтобы он вам послал золота на милостыню. Живо, я сказал!

Статли со своими лучниками уже вышел из лесу и теперь держит караван на прицеле, одновременно умудряясь откровенно гоготать над происходящим.

Рыцарю, которого именовали каноником, не пришлось вставать на колени — он и так уже на них стоял, а толстяк приор мешком рухнул с коня и устроился рядом.

— Так, отлично. А теперь повторяем хором: «Господи боже, внемли смиренным рабам твоим…»

Святые отцы переглянулись, но промолчали.

— Так, ща кто не станет молиться — подохнет от несчастного случая!

Толстяк в ужасе зажмурился, а рыцарь хрипло выдохнул:

— На нас что — дерево упадет?

— Зачем так сложно? Стрелу в горло тоже не назовешь счастливым случаем, нет? — Я натянул тетиву своего «Идеального убийцы».

— Господи боже, внемли смиренным рабам твоим… — дрожащим голосом прошептал приор, подняв глаза к небу, заслоненному яркой зеленью дубов.

— Господи боже, внемли смиренным рабам твоим… — торопливо прошептал за ним каноник.

— …и ниспошли нам на пропитание…

— …и ниспошли нам на пропитание…

— …денег…

Толстый коротышка истово бьет поклоны. Рыцарь втянул голову в плечи и, согнув спину дугой, повторяет за мной:

— …денег…

— …елико возможно больше! — рявкнул я, оборачиваясь к Статли и остальным.

Те откровенно ржали, уже догадываясь, что сейчас произойдет.

— …елико воз-змо-жно… больше, — запинаясь, пробормотали богомольцы.

— Так-с… Ну как, бог услышал ваши молитвы?

— Нет… нет… — нестройно отозвались святоши.

— А проверить? А ну-ка…

Из-под плаща крестоносца извлечен здоровенный кошель. А у приора… мать честная!

У приора оказались не только деньги, а еще какие-то бумажки, которые подозрительно похожи на долговые расписки. Блин! Жаль, я по-местному читать еще не научился! Ну, да все равно — пригодятся…

— Едрить твою через колено! — я похлопал приора по жирной щеке. — Да вы, блин, святые! По вашей молитве столько отсыпалось, что мама не горюй! Слышь, Маркс, может, мы этих святых с собой прихватим? Как думаешь?

Статли усиленно соображает, шучу я или всерьез.

— Не, Робин, я, конечно… Ты — главный, так что… Тока зачем?!

— Маркс, да ты сам посуди, какая от них выгода! Вот появилась у тебя в чем нужда, ты сразу — раз! — одного из этих святых просишь помолиться. Он молится, и бог тебе — раз! — и все дает. Разве не здорово?!

Комизм ситуации до Билля все еще не доходит. Он долго мнется, а потом нерешительно спрашивает:

— А… ну, это… проверить бы, а?

Я широко улыбаюсь:

— А как же! Проверяй! Ну, вот тебе, к примеру, сейчас чего больше всего хочется?

— Эля! — радостно рявкает Статли. — Эля! И побольше!

Я поворачиваюсь к стоящим на коленях:

— Слышали, святые? А ну, помолитесь-ка побыстренькому, чтобы эль был, — и уже обращаясь к Марксу, интересуюсь: — Тебе сколько эля-то? Бочонка