ФСБ. Бывших не бывает? - Валерий Владимирович Пирогов

Установив в Германии связи с военной разведкой, гестапо и вступив в НСДАП, Зорге стал ведущим немецким журналистом в Японии и часто публиковался в нацистской прессе. Накануне войны он – пресс-атташе германского посольства в Токио с широкими связями в немецких кругах и в посольствах. Одновременно ему удается создать в Японии действенную разведывательную сеть. В его группу входит радист Бруно Вендт («Бернгард»), корреспондент французского журнала «Ви» югослав Бранко Вукелич, японские граждане художник Иотоку Мияги и журналист Ходзуми Одзаки. Но самым ценным источником информации для Зорге был его друг – германский военный атташе генерал Эйген Отт. Зорге снабжал Отта информацией о вооруженных силах и военной промышленности Японии, после чего его доклады получили высокую оценку берлинского начальства, а Зорге стал его другом и советником.

В 1935 году Зорге через Нью-Йорк добирается до Москвы и получает от Урицкого задание – выяснить, способна ли Япония по своим материальным и людским ресурсам напасть на СССР. Одновременно ему дали нового радиста Макса Клаузена. Его шифр, ключом которого были статистические ежегодники рейха, не смогли расшифровать японские и западные дешифровщики. Снимки военных объектов и образцов вооружения им уменьшались до микроточки и переправлялись в Центр в письмах.

Операция «Просо» обходилась советской разведке всего в 40 тыс. долларов, так как группа Зорге, состоящая из 25 человек, функционировала в основном на доходы от своей легальной деятельности. Гравюры Клаузена и Мияги пользовались большим спросом, а Вукелич был фотографом французского телеграфного агентства «Гавас».

В феврале 1936 года в Японии произошла попытка военного переворота, что привело к росту шпиономании и поиску вражеских агентов. Зорге выяснил, что решение о войне Японии против СССР зависит от того, какая группировка придет к власти. В это время с помощью информации Зорге его друг Отт назначается послом Германии в Японии. Зорге ведет себя осторожно, но и он допускает ошибки. Однажды, сильно выпив, он на мотоцикле врезается в стену у входа в американское посольство. С сотрясением мозга его доставляют в госпиталь, куда он вызвал Клаузена, который успел забрать у него записи на английском языке.

В 1938 году в Маньчжурии, спасаясь от чисток в НКВД, жертвами которых стали Берзин и Урицкий, изменяет Родине начальник управления НКВД по Дальнему Востоку комиссар госбезопасности Люшков, которого японцы помещают под стражу в здание военного министерства. В погоне за ценными сведениями Люшкова новый германский военный атташе Шолл предлагает Канарису прислать в Токио своего представителя. С помощью Шолла Зорге удается получить стостраничный меморандум показаний Люшкова и переправить микропленки в Москву, что позволило советскому командованию своевременно заменить кодовые таблицы и предотвратить возможность утечки секретной информации.

После ареста в СССР руководителей Зорге Берзина и Урицкого и уничтожения его жены Максимовой, Зорге отказался приезжать в СССР «в отпуск» и перестал пользоваться доверием Сталина.

В середине 1938 года Зорге удалось получить доступ к новому главе японского правительства принцу Коноэ, когда Одзаки Усиба стал его секретарем. Около двух лет Зорге знал из первоисточника обо всех делах и планах японского правительства и военных, а когда Одзаки вошел в руководство Южно-Маньчжурской железной дороги – о передвижении частей Квантунской армии, о готовящихся диверсиях и заброске в СССР агентов.

В сентябре 1939 года, когда германские войска вторглись в Польшу, Отт предложил Зорге стать сотрудником посольства, но Зорге отказался, но продолжил в частном порядке выполнять обязанности секретаря посла и издавать ежедневный бюллетень для немецкой колонии в Токио. Это позволяло ему иметь доступ к свежим радиограммам из Берлина. Так в мае 1941 года он узнал точную дату нападения Германии на СССР – 22 июня. Его данные были абсолютно детальны, но противоречили мнению Сталина, что Гитлер не нападет на СССР, поэтому вождь не поверил Зорге, посчитав его двойным агентом.

Новому московскому руководству Зорге вообще не нравилась самостоятельность и независимый образ жизни резидента, который зачастую пренебрегал требованиями конспирации – никогда не проверял своих агентов и забывал уничтожать секретные материалы. Радист Клаузен хранил у себя копии всех радиограмм, а в своем дневнике описывал деятельность группы.

Недоверие к Зорге усиливалось тем, что его привлекли к работе репрессированные руководители разведки – Берзин и Борович, от которого Зорге получил санкцию на сотрудничество с немецкой военной разведкой. Двойным агентам во всех спецслужбах традиционно не доверяют, их информация перепроверяется и подвергается сомнению. В 1937 году руководитель ГРУ Гендин, докладывая Сталину информацию Зорге, подчеркивал, что он не может пользоваться полным доверием.

Многочисленные романы Зорге с женщинами, в том числе с женой посла Отта, поездки на мотоцикле в нетрезвом состоянии и высказывание симпатий к Сталину и СССР в компании высокопоставленных сотрудников германского посольства – всё сходило с рук везучему авантюристу. Трагедия Зорге заключалась в том, что его ценные сведения, добытые героическими усилиями, не были своевременно использованы советским командованием. Кроме того, аналогичная информация поступала в Москву и по другим каналам, о чем Зорге, естественно, не мог знать.

Важная информация поступала от тройного агента (НКВД, абвера и английской разведки) графа Нелидова, который по заданию Канариса участвовал в стратегических учениях германского Генштаба накануне вторжения в Польшу и был арестован польской контрразведкой. В 1939 году он был обнаружен сотрудниками НКВД в Львовской тюрьме и использовался в борьбе с агентурой английской разведки. В первые месяцы войны его показания сопоставили с материалами, полученными в 1937 году от Шпигельгласа, и план немецкого блицкрига стал очевиден.

По данным Нелидова, немцы могли выиграть войну, если она продлится не более трех месяцев и за это время они овладеют Ленинградом, Москвой, Киевом, Донбассом и Северным Кавказом, иначе их ждет поражение. Танки и моторизованные соединения могли эффективно использоваться только при развитой дорожной сети и стратегическом резерве топлива.

В ноябре 1941 года советник министерства экономики Германии – агент советской разведки Арвид Харнак («Корсиканец») сообщил, что немецкая армия исчерпала запасы боеприпасов и бензина, что означало паузу в немецком наступлении. Ставка использовала эту информацию для неожиданного контрнаступления под Москвой. В декабре 1942 года «Корсиканца» судили и повесили. Его американская жена Мильдред Харнак была арестована и казнена в 1945 году. Но информация Зорге, «Корсиканца» и Нелидова не пропала даром.

В октябре 1941 года японской разведкой по подозрению в принадлежности к компартии был арестован один из подчиненных принца Одзаки, который среди знакомых шефа назвал художника Мияги. При обыске у Мияги были обнаружены компроматериалы. После ареста Одзаки арестовали сначала Клаузена и Вукелича, затем 17 октября 1941 года самого Зорге.

Он попал в ловушку, расставленную японской разведкой, познакомившей его с танцовщицей кабаре – агентом контрразведки, и 10 октября 1941 года Зорге был арестован японской полицией. Отт пытается убедить Берлин, что Зорге стал жертвой интриг японской полиции, и это ему почти удалось, но, когда в дело вмешался резидент абвера Лисснер, следствие сделало вывод, что Зорге был советским агентом.

Всего по «делу Зорге»