Капитан Невельской - Николай Павлович Задорнов

В шлюпках виднелись знакомые, веселые лица матросов.

– Да ведь это не Петровская коса, – отвечал Орлов спокойно, – это остров Удд, Геннадий Иванович! А до Петровского поста отсюда десять миль. Гиляки приехали ко мне и сказали, чтобы я скорей ехал сюда, что против их острова стоят два судна и палят из пушек, а шлюпок не спускают.

С Орловым на палубу поднялись Позь, Питкен, Чумбока, гостивший в эти дни в Петровском, а также матросы Конев, Шестаков, Веревкин.

– Давай живо, Позь, лодки! – велел капитан. – Надо свозить сейчас же людей и грузы на берег… Слава богу, все наши страхи ложны, – сказал он жене по-французски, – без гиляков в этой стране ни на шаг… Теперь мы спасены, – добавил он по-русски. – Вот познакомься, мой друг, это мои друзья-гиляки, о которых я тебе говорил, с ними я совершал свои путешествия.

– Здорово! – похлопал Питкен по плечу Екатерину Ивановну. – Чё, капитан на тебе зенил? – улыбаясь так, что вздулись его румяные щеки, обратился Питкен к капитану.

Питкен сделал за год успехи в русском языке.

– Он спрашивает, женился ли я, – объяснил Невельской.

Шутить было некогда и некстати, и разговор обратился к делу.

– Лодки сюда! – велел Орлов гилякам. – Чумбока, поезжай в деревню на Удд и попроси их помочь нам разгружаться.

– А что же с «Охотском», Дмитрий Иванович?

Орлов сказал, что весной «Охотск» был так поврежден льдами, что не мог выйти и что он вообще теперь никуда не годен. Команда в Петровском цела, больных теперь нет, трое хворали цингой.

– А Николаевский пост поставлен?

– Нет, Геннадий Иванович…

– Как «нет»? – удивленно спросил Невельской. – Почему?

Орлов заволновался и стал объяснять, что весной явился на мыс Куэгду с матросами, чтобы строить казармы и укрепление, но собрались гиляки и потребовали, чтобы русские уходили, что сверху идет маньчжурское войско.

– Это вранье и выдумки! Никакое войско не могло прийти, страна не их! Кто это начал все? Это чья-то рука, гиляки на это сами не пошли бы…

– Чумбока все выведал. Гиляки не сами, их подстрекали маньчжурские купцы. Но что я мог сделать! Гиляки клялись, что сами боятся. Они подступали, угрожали, требовали, чтобы мы не селились. Я бы мог их припугнуть, да что толку, если бы потом что случилось. Я решил ждать вас и подмоги.

«Силы у него, конечно, были ничтожны. Но и признаваться в этом перед гиляками, которые, видно, все еще страшатся мести маньчжурских купцов, – нельзя!»

– Мы с Позем сказали им, что не боимся их угроз и что придем через некоторое время снова.

– Все равно, Дмитрий Иванович, оправдания этому нет! Мне придется теперь самому расхлебывать эту кашу! А если сейчас там иностранцы?

Орлов не ждал, что будет такая буря.

«Неприятность за неприятностью, – думал капитан. – „Шелихов“ погиб, будет скандал, что я взял его самовольно, грузы в воде, пост на Амуре не поставлен. „Охотск“ погиб – два корабля сразу. Англичане войдут в реку, пока мы с нашими кораблями на песке сидим, люди измучены…»

Невельской рассердился на Орлова, но не стал его ругать. Надо было прежде всего снять судно с мели.

– Мы так загрузили судно, что никогда не снимемся! – чуть не кричал Шарипов. – Губим судно…

– Я строил «Байкал» и знаю, что он выдержит, – молвил Невельской успокаивающе.

Вскоре подошла целая флотилия гиляцких лодок.

– Здорово, капитан! – чисто выкрикивали русские слова гиляки.

– Они не разграбят грузы на берегу? – спросил Шарипов.

– Что вы! – обиженно отозвался Орлов.

Разгрузка «Байкала» началась, но вскоре подул ветер, и судно стало бить волнами о косу. Гиляцкие лодки ушли. Стемнело.

Ночью «Байкал» получал такие толчки, что Екатерина Ивановна приходила в ужас.

– Я знаю его сруб, он выдержит! – успокаивал ее муж. – Не беспокойся. Его строил датский мастер Якобсон. Начнется прилив, и мы сойдем.

А «Байкал» скрипел, и стонал, и тяжко ударялся о мель так, что все сотрясалось.

– Орлов струсил и отступил перед гиляками, не поставил пост на Куэгде. Увидел, что собралась огромная толпа! У него было оружие, он мог настоять… Нашего заселения на устье Амура не существует!

Невельской рвал и метал:

– Как же они посмели запретить ему рубить лес и строиться? Где у него ум был? Теперь я сам туда отправлюсь, только бы разгрузить «Шелихова»… Проклятая Компания! «Шелихов» – очень старое судно, которое давно не следовало пускать в плавание. Грузы надо спасать непременно! Но как только руки у меня будут развязаны, я иду на устье…

Ночью «Байкал» сошел с мели.

– Не отошло ни единой доски! – с гордостью говорил капитан утром своим офицерам.

Мацкевич, Орлов и часть людей остались разгружать «Шелихов», а «Байкал» пошел к Петровскому.

На берегу стали видны два домика и палатки. Судно вошло в залив Счастья.

Екатерина Ивановна с мужем и Дуняшей съехала на берег. С ними же высадились Бошняк, штурман Воронин, Березин и однофамилец Дмитрия Ивановича, доктор Орлов.

Подошел баркас с женщинами и детьми. Матросы – отцы и мужья, прожившие на косе год, встречали своих, прибывших из Охотска.

Матросские жены, не стесняясь близости капитана, выговаривали мужьям за то, что пришлось ехать в такую даль и что потеряли все, чуть сами не погибли. Вместо радости тут были брань и слезы.

– На нашу погибель мы сюда приехали! – раздавался плачущий голос одной из молодых женщин. – И корабль потопили!

Невельской все слыхал. Упреки относились к нему больше, чем к мужьям этих женщин. «Они по-своему правы!» – думал он.

Екатерину Ивановну привели в маленькую избу. Она только что была построена из сырого леса. На полу – стружка. В избе – грубая кровать из чисто выструганных досок и стол. Никто не ждал, что капитан привезет молодую жену.

Рядом стоял такой же домик, в котором прожили зиму Орловы. Радостная и любезная Харитина Михайловна предложила Невельским половину своего обжитого помещения.

Но Катя желала устраиваться у себя. «Чем обставить эту избу?» – думала она.

Орлова взялась помочь ей, уступила часть сделанной здесь мебели.

А вокруг пески, и дальше в обе стороны – море. Печальный вид природы угнетал. Катя утешала