Людовик XIV. Золотая клетка Версаля - Наталия Петровна Таньшина

но затем стали приходить печальные известия о поражениях французов, их отступлении из Италии и падении Мадрида. Вскоре несметные сокровища из королевских сундуков растаяли. Торговля практически остановилась. Трудно было ждать героизма от армии, не получавшей жалованья. Труды Кольбера и Лувуа по укреплению экономики королевства пропали даром.

Однако все эти невзгоды не изменили течения жизни в Версале. Несколько дней спустя после сообщения о поражении при Бленхейме состоялись торжества в Марли и фейерверк в Париже по поводу рождения сына у герцога и герцогини Бургундских. Не прекращались бесконечные балы и вечера, на которые полагалось являться в полном блеске и великолепии нарядов, а принцессам сиять всеми своими бриллиантами. Азартные игры, не поощрявшиеся Людовиком во время войн, на этот раз были как никогда популярными, потому что доставляли удовольствие герцогине Бургундской, любимице короля. Король появлялся в больших апартаментах редко, поскольку работал по девять-десять часов в день, управляя государством практически единолично. Он руководил операциями на фронте, чем создавал своим генералам дополнительные трудности. Когда они сомневались относительно своих дальнейших действий, им приходилось терять время и ждать ответа от государя. Людовик читал все военные донесения, а также сообщения всех своих послов из иностранных столиц. Кроме того, он, как прежде, давал аудиенции.

Большая часть работы выполнялась в спальне мадам Ментенон. Порой ей случалось раздеваться и укладываться в постель в присутствии какого-нибудь министра, зашедшего для решения важного вопроса.

Войне не было видно конца, а между тем французы начали испытывать ужасные лишения. 1709 год оказался очень тяжелым в истории Франции. 12 января наступили жуткие холода. За четыре дня Сену, все реки и прибрежные воды Атлантики сковал толстый лед. Мороз продержался два месяца, затем наступила оттепель. Как только снег растаял, вновь ударили крепчайшие морозы. Озимые погибли, фруктовые и ореховые деревья, оливы и виноградники померзли, животные дохли как мухи. Только в Иль-де-Франс умерло около 30 тыс. человек. Бедняков постигла злая участь, но и существование богатых в Версале было немногим лучше. Пламя, полыхавшее в каминах денно и нощно, было неспособно обогреть просторные залы, в которых было ужасно холодно.

В середине зимы в Париже возникла острая нехватка хлеба. После нескольких яростных вспышек недовольства толпа женщин двинулась на Версаль. Людовик приказал остановить их в Севре и под конвоем армии сопроводить в Париж. В Версале единственной темой для разговоров было зерно: пшеница, овес, ячмень. Маркизу Ментенон подозревали в спекуляции продовольствием. Несомненно, что кто-то действительно промышлял этим. По стране прокатилась волна бунтов.

Состояние государственных и частных финансов оставляло желать лучшего. За несколько месяцев денежные знаки потеряли треть своей стоимости. Король обратился к населению с просьбой сдавать серебро, пересылая его в качестве займа королевскому ювелиру Лонэ или продавая Монетному двору. Король обещал, что с улучшением положения вернет металл или компенсирует его стоимость. Однако поступления к Лонэ были скудными, поскольку население предпочитало металл продавать.

Вся золотая посуда Версаля была отправлена в переплавку, сам король сдал в переплавку свое золотое блюдо и ел из серебряной позолоченной тарелки. Даже за столом мадам Ментенон стали подавать черный хлеб вместо белого.

Людовик прибегнул и к другим видам экономии, но выхода не было; король не знал, где раздобыть деньги. Внешне, правда, казалось, что происходящее его не трогало. Он даже объявил, чтобы балы и праздники продолжались, но герцогиня Бургундская впала в тоску и положила им конец.

Усталость от затянувшейся войны побудила большинство участников антифранцузской коалиции искать мира. По условиям Утрехтского (1713) и Раштадтского (1714) мирных договоров, завершивших войну за Испанское наследство, Людовик XIV добился официального признания своего внука королем Испании и всех ее колоний в Новом Свете. В обмен на это Филипп V и его наследники отказывались от прав на французскую корону. Людовик возвращал императору Карлу VI испанские владения в Нидерландах (Бельгию) и Италии (Милан, Неаполь, Сардинию и крепости в Тоскане). В результате Франция не потеряла ни пяди своей национальной территории, которая при Людовике XIV даже значительно расширилась. Более того, вплоть до Революции 1789 года Франция ни разу не подвергалась иностранному вторжению. Как не без оснований отмечает известный российский франковед П. П. Черкасов, «Людовик XIV надолго, почти на сто лет, отбил у соседей желание попытать счастья во Франции».

Таким образом, одна из внешнеполитических задач, стоявших перед Людовиком XIV, была решена, однако ценой крайнего истощения французского государства. Вторая внешнеполитическая задача — установление французской гегемонии в Европе — оказалась невыполнимой. Более того, агрессивная внешняя политика Людовика XIV привела к обратному результату — изоляции Франции на международной арене и утрате ею прежнего влияния.

Трое за одиннадцать месяцев

«Почти все люди умирают не от своих болезней, а от своих лекарств», — так очень тонко подметил суть тогдашней медицины Мольер. Болезнь и смерть в Версале были страшными происшествиями. Результат действия медиков являлся всегда одинаковым: сильные выживали, слабые после страшных физических и душевных мучений, а также денежных трат умирали. Частые и обильные кровопускания, модные в те времена, сводили больного в могилу. Как правило, умирали либо от большой кровопотери, либо от заражения крови. Больных оспой тоже пытались лечить кровопусканием, и они погибали. Мнения обывателей относительно докторов и методов их работы расходились. Те, кто в них свято верил, не одобряли тех, кто придерживался противоположного взгляда, и считали последних, по выражению Мольера, «непочтительными к медицине». Но даже самые «непочтительные» в страшный час страданий и боли меняли свое мнение и отдавали себя во власть «специалистов», чтобы умереть по всем правилам. Король и мадам Ментенон слепо верили в могущество медицины и требовали такого же поклонения от своих подданных. Людовик очень обижался, когда придворные, заболев, отказывались подчиняться распоряжениям Фагона.

Первым лекарем короля был господин де л'Орм (1584–1678), пользовавший еще Людовика XIII и являвшийся модным доктором на протяжении половины века. Доктор высоко ценил и широко пропагандировал гигиену и применял свои теории в личной жизни, в результате чего прожил до девяноста четырех лет. Но наиболее известным медиком Людовика XIV был Ги-Кресен Фагон, умудрившийся за двадцать лет службы свести в могилу большую часть королевской семьи. В день поминовения мертвых в 1693 году он получил звание первого медика короля, одну из наиболее престижных должностей при дворе. Главный лейб-медик являлся членом Королевского Совета, был удостоен дворянского титула, имел апартаменты во дворце, дом в городе Версале и огромный доход. Фагон, как никто другой, был заинтересован в том, чтобы продлить дни своего господина, поскольку смерть короля автоматически означала конец его