Я ждала тебя или Вегетарианство не порок - Соня Коркина

— Васька, хватит ворочаться! — недовольно заворчал Саша, — Я ведь не железный!

Я вредно захихикала, осознав, какой эффект на него оказала моя простая попытка устроиться поудобнее. А потом потёрлась носом о его грудь.

— Что не нравится? — ехидно спросила я, потираясь о его ногу своей ногой, для пущего эффекта.

— Нет! Наоборот! — зарычал он, — Слишком нравится! Вася, прекрати немедленно! Я ведь и так с трудом сдерживаюсь!

Я снова захихикала, но, от греха подальше, успокоилась и легка обратно к Саше на грудь. Он обнял меня одной рукой, а вторую положил себе под голову.

— Спокойной ночи, лисёнок, — засыпая услышала я.

— Спокойной ночи, — хотела ответить я, но смогла только что-то невнятно пробормотать.

Я почувствовала, как грудь подо мной заходила ходуном, свидетельствуя о том, что Саша смеётся надо мной. Строя в голове планы мести на завтра, за то, что он смеялся надо мной, я заснула.

* * *

Утром я проснулась от нежных поцелуев. Потом к губам присоединились руки, которые стали скользить по моему телу, поглаживая и несильно сжимая. Окончательно проснувшись, но не желая открывать глаза, я наслаждалась нежными прикосновениями.

— Если ты сейчас не откроешь глаза, то я продолжу! — прошептал Саша угрозу мне на ухо.

Я тут же открыла глаза. Я призналась себе, что продолжения хотелось очень-очень, но вот при родителях было как-то стыдно это делать.

— Вставай, лисёнок! Твоя мама завтрак приготовила, — снова прошептал мне на ухо любимый.

— Доброе утро, — я улыбнулась Саше.

Он наклонился и крепко меня поцеловал.

— Вот теперь действительно доброе! — и он улыбнулся мне в ответ.

Глава 7

Аня.

Утром проснулась с какой-то лёгкостью на душе. Хотелось петь и танцевать. Всё-таки не зря я столько времени мучилась на свидании с этим Борей. Матвей всё же не настолько равнодушен ко мне, как он хочет показать. Ещё пара таких свиданий под луной с Борей, и клиент будет готов. А если и дальше будет артачиться, то в ход пойдёт тяжёлая артиллерия в виде прозрачного нижнего белья. Мысленно улыбаясь я побежала в ванную умываться.

Пробегая мимо гостиной, где спал Матвей, пока я оккупировала его комнату, я увидела, что дверь была приоткрыта. Здравый смысл кричал, что надо идти дальше. Но любопытство взяло верх и я прокралась на цыпочках к двери и заглянула в щелку. От увиденного у меня перехватило дыхание.

Матвей стоял спиной к двери и делал зарядку. На нём были только шорты. Никогда раньше я не видела Матвея без майки. Он всегда, даже в самую жаркую погоду ходил по дому в майке. И теперь я поняла почему. Всю его спину покрывали шрамы. Маленькие белые полоски от шеи до резинки шорт. С разной частотой они были разбросаны по коже Матвея, где-то более глубокие и заметные, а где-то больше похожие на белые полоски, едва различимые на свету. А поверх этого, начинаясь с левого предплечья, по лопаткам к правому предплечью, красовалась татуировка. Какой-то простой узор, состоящие из сотен завитков. Я никогда не видела Матвея таким. Я даже не знала, когда у него появилась эта татуировка. Сейчас Матвей делал какие-то упражнения, и от этого, мышцы перекатывались под кожей, притягивая мой взгляд.

Так и хотелось подойти и провести руками по лопаткам, обвести контур татуировки. Пальцы даже начали гореть от сильного желания прикоснуться к любимому. Невольно я сделала несколько шагов к Матвею, открывая дверь. Но я вовремя себя остановила и замерла на пороге, уже собираясь развернуться и уйти. Но дверь продолжила открываться и задела гантели, лежащие за ней. Гантели были старые, ещё советские, поэтому грохнули они на славу, ударяясь друг о друга и возвещая о моём присутствии.

Не успела я и шевельнуться, как меня прижали к стенке, а горло сжали стальные тиски. В глазах потемнело от недостатка кислорода, но я смогла разглядеть перед собой безумные глаза Матвея. Несколько секунд он сдавливал моё горло, крепко прижимая к стене всем телом. Потом его глаза прояснились и он резко отстранился от меня. Сделал несколько шагов назад, дыша, как загнанная лошадь.

— Какого чёрта ты ко мне подкрадываешься?! — не своим голосом заорал он, — Я же мог тебя придушить!

Я только испуганно смотрела на него, не в состоянии выдавить из себя ни звука. Теперь уже Матвей смотрел на меня озабоченно.

— Ты в порядке? — взволнованно спросил он, подошёл поближе и поднял мой подбородок своей рукой, заставляя заглянуть ему в глаза.

Я только кивнула. Он несколько долгих, томительных минут вглядывался в моё лицо, глядя на меня своим странным взглядом, который я пока никак не могла идентифицировать. Всё это время он поглаживал мой подбородок большим пальцем. И от этого простого прикосновения хотелось растечься лужицей у его ног. Ноги немного подкосились, и я оперлась о стену.

— Ты точно в порядке? — спросил Матвей.

— Да, — я прокашлялась и хрипло повторила свою попытку заговорить, — Да, со мной всё нормально.

Матвей отпустил мой подбородок, кивнул и, не глядя на меня, снова отошёл на несколько шагов. Теперь я увидела, что татуировка покрывала не только его спину, но и правую половину груди, спуская к резинке шорт и исчезая под ней. На левой половине груди я увидела длинный шрам, протянувшийся вниз от сердца. От мысли, насколько близко эта рана была к его сердцу, у меня перехватило дыхание от страха. Ещё немного, и я могла бы его потерять. На глаза невольно навернулись слёзы.

Ноги снова зажили своей жизнью и понесли меня к Матвею. Теперь и руки взбунтовались и обхватили любимого за пояс, крепко прижимая меня к его груди. Я легла щекой на его грудь и замерла, боясь спугнуть его. Матвей на несколько секунд озадаченно замер, а потом обнял меня.

— Ты чего? Испугалась? — ошарашено спросил он, — Прости, малышка, прости. Но ты подкралась ко мне со спины так тихо... А у меня старая привычка... Прости... - извиняясь, прошептал он.

— Нет, — я отрицательно затрясла головой для убедительности, — Я не этого испугалась. Я за тебя испугалась. Тебе было очень больно? — спросила я и провела пальцем по его шраму на животе, — Мне так жаль...

Матвей резко отшатнулся от меня, как будто я его ударила. Его глаза потемнели и сузились от гнева.

— Уходи! Убирайся! Не нужна мне твоя чёртова жалость! — заорал он.

Я непонимающе уставилась на него.

— Я сказал уходи! — орал он, остервенело натягивая на