Розовый мед – 5 - Владимир Атомный

Она поднялась, убрав прекрасный груз с моих плеч, а мне прям вздохнулось!

— Вот чего вы так налегаете? Давайте хоть кофе попьём.

— Ох, ты прав, миленький, — распереживалась она. — Просто с самого утра только и мысли, что ты придёшь, я даже забыла переодеться. Но мог бы и предупредить! А ведь ещё и обед не начинала готовить… но я сейчас, подожди немного…

Я с удивлением провожаю взглядом, как идёт в спальню. Платье, как платье — красивое. Чёрное в цветочек, с открытыми плечами и хорошим вырезом. Офигенная попа подчёркнута — зачем что-то менять?

Женщинам нужно давать время. Столько болтовни насчёт того, что это самая большая ценность. Получается, я как миллиардер сейчас? Хах!

Пришлось самому начать колдовать на кухне. Тёть Маша выбрала бленд наугад, я же решил почитать что там пишут на обратной стороне. Честно говоря, мне кажется, что копирайтерам платят тем больше, чем более вдохновенно они опишут букет. Может уже стихами начнуть это делать?

Турка идеально вымыта. Я принюхался — вообще никакого запаха внутри. Это хорошо. Для неё лучше сделать помол помельче. Потом медитативно подождать, пока водичка подогреется…

— Сладкий…

Я вздрогнул и резко обернулся. Тёть Маша переоделась в наряд горничной. Чёрное платье едва прикрывает самые сокровенные уголки. На красивых, крупных ногах надеты чулки, поддерживать которые вызвались четыре подтяжки: две спереди и пара со стороны попы. Чулки и передничек белые, на голове чепчик. Грудь открыта максимально возможным образом. Ткань закрывает соски, но не ареолы.

— Блин, капец вы отжигаете, тё… Мадам.

Глава 18

Кофе, конечно, остынет, но она сварит новый…

Она прошествовала навстречу, уперев указательный палец мне в грудь и так прижав к столу. Не совсем по-служаночьи, но кому какая разница…

— Ты был хорошим мальчиком. Писал мне хорошие комментарии. Реагировал на каждый перфоманс. Я должна тебя вознаградить.

Она приблизилась ещё, дышит вишнёвой жвачкой. Большие тёмные глаза алчут моего внимания, ловят взгляд и пеленают, пеленают, пеленают…

Я стереотипно прочистил горло:

— Но ведь…

— Такой милый когда смущаешься. Думаешь, я жадная и неприступная? — пытает тёть Маша, начиная прижиматься. — Зная о вашей мальчишеской энергии, буду мучать и не подпускать?

— Да не думал я об этом… — слабо сопротивляясь, попробовал найти место, куда можно смотреть без пошлых инсинуаций.

Жаркое тело мамаши Неколины плотно прижимается и, даже скажу, обволакивает меня ниже пояса. Член давно предал меня с потрохами. Подлец и мерзавец хочет теснее впиваться в её жирок, тем паче, под ним стальная крепость мышц. В голову лезут размышления, а как будет внутри, если тёть Маша сожмёт меня мышцами? Сильно?

Она ловко поймала момент и выключила нагрев под туркой — воде не удалось спасти положение, тем, что убежала бы.

— Тебе же нравятся такие большие мамочки?

— Да какая же вы большая, просто… ну…

— Что? — обдала она вишней.

— Нормальная сексуальная мамочка.

— С которой бы ты хотел воплотить все желания?

— Мадам, вы… — я шумно дышу и всё ещё не даю поймать свой взгляд, но руки уже каким-то образом оказались на её плечах. И гладят! — Вам и так все свои пошлые фантазии рассказывают же. У меня они самые обычные.

— А что мне до них, Сладкий? Тем более ты можешь даже не рассказывать, а показывать.

Дверь в комнату Неки открылась, мелкая хозяйка вышла в чёрном атласном комплекте из майки и шорт, закончив зевать нашла нас взглядом синих, ещё без линз, глаз, но вида совершенно не подала.

— Не пугайтесь только, — ошарашила меня, — всем доброе утро. Я в туалет, продолжайте.

— Доброе, малышка, — улыбнулась ей тёть Маша, а потом сразу ко мне, решив погладить лицо: — Не волнуйся, ничего нам не помешает.

Сама чуть прижимает и характерно двигается. Дурному дружку только и остаётся, что быть в своей максимальной жёсткости.

— Вы уверены, Мадам? Вообще-то это ваша дочь.

— Она же не смотрит, — легко парировали меня.

Несу откровенную пургу — это понятно, но что-то ведь нужно говорить.

— Вы очень привлекательная женщина, но…

— М-м-м! Да, мой Сладкий, говори ещё комплименты своей сексуальной мамочке.

И насаживается, трётся. Платье и передник задрались. Чёрным кружевным бельём она теперь упирается точно в член, всё ещё скрывающийся под двойной тканью шорт и трусов.

— Я ничего нового не скажу, но тело у вас мечта девственника…

На столе завибрировал чёрный слиток смартфона. Тёть Маша точным хирургическим движением выжала кнопку на смарт-часах и дрожь тут же оборвалась.

— А ты девственник? — томно проворковала она.

— Смотря с какой стороны посмотреть, — даже улыбнулось мне. Сам глажу ей плечи, спину, заглядываюсь на грудь.

— Ты сдёргивал со своего рыцаря капюшон и считаешь это за половой акт? — совершенно без издёвки, спросила мамаша Неки, выдавая, по-видимому, первое, что приходит в голову.

— Ну, не только… было и с девочками.

— С моей карамельной лапочкой тоже? — закусила она губу, всё неприличнее натираясь о член. Он уже побаливает, кстати.

— Стрёмно как-то рассказывать такое…

Отдавшаяся вожделению, тёть Маша немного повздыхала, прикрывая глаза, потом комментирует:

— Нужно быть… ближе друг к другу. Без доверия… без доверия не может быть лада в семье.

Мысленно, я попросил у дядь Сергея прощения. Может он как раз зря доверяет своей необузданной в страсти жене…

Дальше понеслись мысли, что вообще-то мой член до сих пор в ножнах, а значит это и не измена вовсе, а… ну как спину почесать о выступающий предмет. От них отвлёк теперь уже у меня зазвонивший смартфон. Вместе с тёть Машей читаем надпись на моих часах: «Сонетта». Заметно, как погрустнело лицо у старшей Кошки. Я сам, вдруг — какой, всё же, дуралей! — ощутил огорчение.

Нам «на помощь» пришла Неколина: узнав мелодию, она вышла из туалета, без лишней драмы засунула руку мне в карман и вытащила аппарат.

— Привет, это Лина… а он помогал во дворе, весь вспотел и сейчас в душе… ну да, наверное… ага, передам. У вас там как?.. Классно! Удачи тогда… ага, хорошо… пока. Они к вечеру будут, — по итогу уведомила Чёрная кошка.

Я офигевше проводил её взглядом до холодильника, откуда та достала фруктовый йогурт. Тем временем, её дорогая мамочка продолжила движения, хотя и с меньшей амплитудой. Весь этот театр абсурда начал меня нервировать…

— Доченька, тебе приготовить завтрак? — обнимая меня, спросила тёть Маша.

Мелкая кошка оторвалась от йогурта, затем, вдруг, подошла ближе и сначала поцеловала в щёку её, а следом и меня.

— Да, спасибо, но вы уже закончите, что начали. Я