История жизни, история души. Том 1 - Ариадна Сергеевна Эфрон

Хочется вас всех видеть очень, хочется говорить с вами, утешить, когда грустно, и рассмешить даже, ибо этой способности я ещё не утратила. Я ведь ещё очень весёлая, родные мои, узнав много горя, я всё равно не разучилась смеяться и даже радоваться. И это мне помогает вынырнуть из любого убийственного настроения.

Родные мои, целую вас нежно-нежно обеих, всем сердцем всегда с вами.

Пишите мне - ведь от вас так давно ничего нет, да и от Нинки тоже.

Простите за краткость и несуразность, тороплюсь, следующее письмо будет большое и подробное.

Обнимаю вас.

Ваша Аля

' Именины Е.Я. справлялись 7 мая и 18 сентября.

Ижма, 26 декабря 1943

Дорогой мой Мурзил, не писала тебе целую вечность, и от тебя за всё время получила только одно письмецо, да на днях вернулось мне на Каменку одно посланное мною тебе месяца 4 тому назад, ещё в Ташкент, письмо. Только от Нины узнала, что ты жив, приблизительно здоров и работаешь на заводе. Новая страница в твоей биографии. Что касается меня, то я наконец выбралась с чудесной Каменки, которую ввек не забуду. Выбиралась я оттуда целый месяц — 26 ноября прибыл на меня наряд в Княжпогост или, выражаясь по-почтовому, в посёлок Железнодорожный. И вот с тех пор я всё ехала - с сельхоза Каменка до станции Каменка и обратно. То вытряхну сено из матраса, то опять набью. То соберу вещи, то опять разложу. Издергалась до крайности, совсем перестала спать, бегала ко всем начальникам и заместителям, молилась всем богам и святым, и наконец уехала, как всегда бывает — неожиданно, прямо с работы, в мокрой одежде и обуви. Ехала в самом настоящем поезде, на самой верхней полке, с ещё двумя девушками (каменскими) и с бойцом, а вокруг дремала коми-молодёжь, белокурые ребята, будущие ученики военной школы. Они шли пешком 600 километров до поезда, из самых глубин Коми-республики, и как сам себе представляешь, намерзлись и устали, а поэтому спали, как убитые. Я ехала, радовалась и мечтала, что еду домой. А ведь должен настать и этот день, правда?

Г.С. I'п

На обороте его рукой:

• Ташкент. Ноябрь 1942-го. Але от Мура».

В общем пока что я осталась на полдороге, между небом и землёй, между Каменкой и Княжпогост, в Ижме. Прибыла туда вчера 25 декабря - помнишь наши ёлки ? а сегодня вышла на работу с бригадой плотников. Где, где только не приходится работать! Через несколько дней рассчитываю тронуться в Княжпогост. Пиши по адресу Ж. Д. район, Поселок Железнодорожный, ЦОЛП, мне. Мульке передай, что за 4 месяца имела от него только 2 открытки, а писала ему постоянно. Нине передай, что получила от неё письмо и открытку, ответила немедленно. Жду с огромным нетерпеньем весточек от всех. Не могу тебе передать, как я рада, что уехала с Каменки — у меня

*Zl°„P£c ПЛ'4-A Главное’что к дому ближе. Мульке скажи, чтобы он

кКССШе ’ Н13абывал ее- И пусть пришлёт, если можно, немного д нет. Крепко тебя обнимаю и люблю, привет всем.

/На полях:/

Только об одном сейчас мечтаю — ' Так называл иногда С.Д. Гуревич А.С.

Твоя сестра Аля как бы мне здесь не застрять.

Е.Я. Эфрон и З.М. Ширкевич

1 сентября 1944

Дорогие мои Лиля и Зина! Давно не писала вам и от вас очень давно ничего не имела. Получила от Зины открыточку давным-давно, после письма от 4-го июля от вас, от Нины и от Мульки ничего не получала. Такое всеобщее молчание бесконечно меня беспокоит. За полгода от Мульки получила одну открытку, два письма - ведь это действительно чересчур мало, на него совсем не похоже. Что там у вас делается? Очень-очень прошу писать хоть изредка, держать меня в курсе ваших событий. Я надеюсь, дорогие мои, что все вы живы, если даже и не здоровы. Я ведь знаю - здоровых у нас в семье нет! Ещё и ещё раз спасибо за присланное. Всё дошло, и, конечно, всё пригодилось. Только ужасно жаль, что не прислали мне ничего из литературы, о к<отор>ой я просила и без которой мы пропадаем. Зина обещала какой-то альбом Родена, но и его не видать на горизонте. В первый раз в своей жизни я нахожусь в таком бедственном — в плане чтения и рисовально-письменных пособий — положении. Сейчас пишу, п. ч. на несколько минут дорвалась до ручки и чернил, вот и тороплюсь, как на курьерский.

Чувствую себя значительно лучше1, целый месяц каждый день пила помногу молока, покупала масло и очень поправилась. Стала почти круглая, во всяком случае все мои острые углы закруглились. Работаю ужасно много, гораздо больше, чем от меня требуют, но иначе не могу, да и время идёт гораздо скорее. За работу свою каждый месяц получаю премии и благодарности, несмотря на свои седые волосы, чувствую себя девчонкой. Первой ученицей в классе.

Обо всех вас очень тоскую, с каждым днем всё больше и глубже. И всё больше и глубже ощущаю своё сиротство и одиночество. Только мама была способна объединять семью, даже рассыпавшуюся, а теперь её нет, нет и «дома». «Дома» — это там, где мать. А теперь дома нет.

Людей кругом много, со всеми ровно-хорошие отношения. Товарищей много, друзей нет. У меня их и раныне-то было немного, а в этой обстановке и вовсе нет. Увы мне, я чересчур требовательна и, да простит меня Бог, чересчур умна!

Напишите мне, что с Мулькой, где он, если что с ним случилось, не скрывайте. От него нет ни слова, ни звука уже третий месяц. От Мурзила получила за всё время одну записочку, на мои письма ответа нет.

У нас здесь есть довольно захудалая карта Франции, я могла все эти дни следить за событиями. До чего всё это интересно! И до чего же мне обидно, что никак я не могу в этих событиях участвовать, как и сколько я ни работаю, мне всё кажется, что я сижу без дела, что нужно