Твоя измена. Тест на отцовство - Айрин Лакс

Слава издает приглушенный рык, но между ним и Тимофеем проскальзывает официант с напитками, и мне удается оттянуть Славу в сторону, подальше от заинтересованных взглядов.

— Слава, веди себя спокойнее!

— Что это сейчас было, а? Только что! — машет нервно рукой. — Он назвал мою дочь не просто по имени. Он назвал ее конфетой. Конфетой! Это я ее так называю, ты это знаешь. Объяснись!

— Ты всюду так подписываешь Марианну. Даже в своем профиле, — отвечаю я. — Господи, Слава. Уймись.. Только драки нам не хватало!

— Пожалуй, мы уезжаем. Ресторан отменяется! — бросает Слава. — Домой! — говорит в приказном тоне и уводит меня.

— Ты даже не попрощаешься со своими партнерами? — спрашиваю я.

И нас останавливают, задают вопросы. Плюс рядом появляется фотограф, делая снимки для выпуска новостей. Какой-то репортер местного телеканала, плюс журналист крупного новостного сайта. Задерживаемся еще немного, потом еще немного — Славу находит, Варфоломеев, просит остаться. Через часа два только освободились, и я, думающая, что Слава успел остыть, понимаю, что ошиблась. Жесты мужа, кликающего по кнопке пульта сигнализации — довольно нервные. Мы выезжаем из парковки, приходится выкручиваться. Кто-то сигналит сбоку. Слава опускает окно. Слева — улыбка Тимофея, за рулем черного спортивного седана.

— Обкатаем пару кругов? — предлагает он и первым успевает сорваться с места в освободившийся проезд.

— Слава, не вздумай... Слааава!

Глава 24

Что за ребячество? Машина резко сорвалась с места, следом за черным спортивным каром Сергеева. Слава ругнулся сквозь зубы, схватившись за руль.

— Слава, останови! Слава... Боже, что ты творишь?

— Пристегнись, — бросил мне муж, ожесточенно глядя перед собой.

Он сжал пальцами руль, вдавил педаль газа в пол, машину резко бросило вперед. Я трясущимися руками схватилась за ленту ремня, с большим трудом попав в крепление.

— Слава...

— Молчи! — рявкнул. — Не говори ничего под руку!

У моего мужа было не так много опыта вождения спортивной машины. Он же давно мечтал о ней, едва купил. Может быть, нарезал несколько ленивых кругов по району, притопил немного на свободном участке... Но это же мой Слава — мой муж, которого я знала на протяжении многих лет! И если он тайком не сбегал из офиса на гоночный трек, он точно не был асом в вождении скоростных машин.

Один раз наша машина опасно чиркнула на узком участке дороги, второй раз зад повело в сторону, но Слава выровнял ход машины. Вот только... Только это не отменяло факта, что мне было страшно до икоты. Страшно разбиться, умереть и... оставить дочку одну. Я не о себе думала, потому что знала, если мы насмерть разобьёмся, на такой скорости ничего даже толком почувствовать не успеем... Но Марианна, наша крошка. Я видела, как она просыпается одна и ищет нас — ищет маму и папу, и эти ужасные мысли рвали душу в клочья. Пусть проигрыш. Пусть проглоченное оскорбление. Пусть что угодно, лишь бы выжить и вернуться к дочери.

Непонятно, с чего Сергеев решил рисануться и подойти, назло поздороваться со Славой, еще и так спровоцировать его. По-мальчишески. Глупо! Слава повелся, не знаю, кому и что он хотел доказать, но мне было страшно и я, честно, ненавидела сейчас своего мужа за то, что он заставлял мое сердце биться ледяным комком в груди. Осталось лишь вжаться в кресло и молиться! выглядел одержимым идеей утереть нос Сергееву, но тот словно издевался, держался впереди, увиливал, притормаживая и... снова уносился вперед, еще больше раззадоривал моего мужа! Очередной резкий поворот. Сергеев снова притормозил, поддразнивая. Или просто сбавляя скорость, чтобы войти в круг с меньшим риском. Слава же решил действовать иначе. Он, напротив, добавил скорости. Наша машина резко дернулась вперед, задела бок машины Сергеева и ту повело.

— Слава!

Машина Сергеева вылетела из дороги, буквально в каких-то пятидесяти метрах от условно обозначенного финиша. Может быть, раздался грохот. Но я его не услышала. Я ничего вообще не услышала, будто оглохла, только видела, как машина Сергеева неслась к бетонному заграждению. Наша машина пришла первой. Слава был вне себя от радости. Меня трясло.

— Тормози. Тормози, Слава. Машину унесло. Черт тебя дери, вызывай скорую! — забилась от ужаса.

Только сейчас Слава остановился и огляделся. Увидев, как машина Сергеева столкнулась со стеной, мой муж помрачнел.

— Сиди здесь! — приказал мне и выбрался первым, поспешил.

Я не послушалась его и выскользнула из машины следом за ним, побежала к месту аварии, забыв о каблуках, платье, дорогих украшениях, забыв обо всем. Слава распахнул дверь с водительской стороны. Эта стороны машины была целой, правая — вся смятая, искореженная. Сергеев был без сознания. По крайней мере так мне показалось.

— Вызывай скорую, — повторила я. — Скорее!

Я склонилась над Тимофеем, осторожно дотронулась до него.

— Тимофей... Тим... Тимофей... Боже, да что же это такое? Дались вам эти дурацкие соревнования... Тимофей! — позвала с отчаянием. — Слава, не стой! — заплакала. — Человек пострадал...

— Не надо. Жить буду... — хрипло отозвался Сергеев, оторвавшись от руля, на котором повис, будто тряпка.

Из меня будто выпустили весь воздух. Я оперлась на машину.

— Боже, ты жив... Жив! Тимофей.

Он медленно сел, покрутил головой. Из носа текла кровь, лицо опухло от удара. Вид у него был взъерошенный, потрепанный, немного растерянный.

— Не надо скорую. Я своим... своим позвоню...

Он достал телефон и не мог попасть по нему пальцами. Его сильно тряхнуло. Может быть, сотрясение.

— Набери? — попросил он, прикрыв глаза. — Я скажу, кому. Все уладят. Я жив... Снова жив, — странно рассмеялся.

***

Тимофей был жив. Но заработал сильное сотрясение. Все замяли. Расследования не будет.

Обошлось, все обошлось. У меня же сердце будто сошло с привычного места и никак не могло вернуться обратно. Перед глазами стоял Тимофей без чувств и страх, страх, что его не станет, и из моей жизни пропадет какая-то ее частичка...

Глава 25

Вечер проходил в молчании. Напряжение витало в воздухе. Едва добрались до дома, я даже говорить с супругом не стала, сразу же ушла к дочери. Потребность увидеть её, обнять, ощутить тепло любимого человечка, вдохнуть её запах были сильнее всего. Марианна спала на кроватке, обняв любимую игрушку.

— Наигралась, уснула почти сразу же, но немного капризничала. Просыпалась два или три раза, —