Жажда бессмертия. Том 4 - Морфиус

от которого все вокруг преображалось. Звезды вскипали потоком ци, тело разваливалось, не справляясь с нагрузками. Мир вокруг… Трава начала рваться прямо в воздухе, превращаясь в пыль и зависая в мелком едва уловимом подрагивании. И в этом хаосе мне необходимо было отыскать свой путь к лучшему пониманию силы.

Но теперь я не метался как зверь между разными подходами, как делал это ранее. О нет. Я занялся теми упражнениями, что предписывал трактат. Сначала мерцание. Под просветлением все выходило хорошо. А в моменте улучшения стихии настолько хорошо, что это становилось даже плохо. Звезды, повинуясь моему приказу, болезненно вспыхивали, выбрасывая в тело прорву силы, а потом затухали, превращаясь в безмолвные узлы. И если первое было сложно, ведь в хаосе трудно создавать порядок, то второе было еще сложнее.

Затем я принялся за «сгущение», пытаясь, наконец, ощутить стихию как сгусток чего-то материального. Как пускай и эфемерную, но именно что энергию, которой можно управлять, направлять, перемещать. От одной звезды, к другой, по меридианам, и между частями тела. Это упражнение вроде как тоже начало приносить свои плоды.

А закончил я все это выстраиванием вечной мелодии, чтобы даже в хаосе стихии мои звезды пытались выстроить симфонию. Это было сложно. И на это я сливал все свое просветление, даже поглотив еще несколько осколков и капель, чтобы восполнить резервы. Но когда хаос начал успокаиваться, результатом я оказался доволен. Ведь теперь звезды моего позвоночного столба вибрировали особым образом. Выстраивались в самоподдерживающуюся структуру, даже когда я не прикладывал к этому усилий. И это, пожалуй, могло быть избыточным утешением на фоне того, что стихию я так и не улучшил.

Этот идущий не смог лучше познать «стихию звука» (постижение: ощутивший) (ступень: 57)

Но на следующую ступень я и не рассчитывал, честно говоря. Уже понимал что это медленный процесс, требующий длительных медитаций месяцами, а у кого-то и годами или даже десятилетиями. Да и в принципе, как подсказывал трактат, моего этапа ощутившего было более чем достаточно для перехода к ядру. Правда, что же там за ступенью ощутившего? Название третьего этапа в стихии было «познавший», но о нем я мало что знал, разве что Печати дают его людям сразу, на блюдечке. Об этом в печати света было даже написано. А сравнить с чем-либо я не мог. Ибо сам не был на этапе коснувшегося. Небесный закон сразу подарил мне стадию ощутившего.

Кое-как я завалился в нору, из последних сил трясущимися руками перегородив проход палками от случайных зверей, а потом дополз до основной камеры, располагаясь ко сну. Палатку тут я расположил еще ранее, хоть она во весь рост и не вставала. Но после памятного нападения кровососущего паука спать вне палатки я отказывался. Автомат и меч ложатся рядышком со спальным мешком, под который я подложил плотную ткань. Кристаллы примотаны к телу. И наконец можно отойти ко сну. После последней детали.

Трясущимися руками я проглотил еще четверку кристаллов низкой закалки, вместе с каплями, ощущая, как жар и боль растекаются по телу. А потом, через силу, схватил еще три закалки, чтобы уж точно добить себя и отправиться в царство снов вместо того, чтобы мучиться и страдать…

Но как обычно, стоило небытию, такому спасительному и благостному, начаться, как оно тут же закончилось, заставляя меня открыть глаза. Тело болело. Но заснуть обратно, как этого хотелось почти всегда в прошлой жизни, сейчас я уже не смог бы. Посмотрел в характеристики, но, ожидаемо, ничего не поменялось. Да и кристаллы закалок я вчера жрал на те параметры, что уже были задраны. А сколько нужно улучшений низкого ранга, чтобы прокачать ранг средний или даже высокий? Я даже не представлял.

Но вместо того чтобы выбираться из норы сразу же я подключился к дронам, получая картинку сверху. Наверху был уже день, даже, похоже, не утро. Но проспал я явно немного, судя по таймеру, не больше десяти часов. Неллиель нашлась неподалеку, и явно тоже заметила взлетевшую птичку.

Чуть покружив над округой, я приметил новые трупы. Некрупные, скорее мелочь. Вот ящерицы, вот труп какой-то выдры, вот крылатые собаки и даже парочка грифонов, что в этом биоме я как-то до этого не замечал, в отличие от склона гор.

По привычке, да и время как раз было, я направил несколько дронов разные стороны, чтобы проведать обстановку и понять, где можно найти побольше добычи. Все же капель силы много не бывает. И естественно, мое любопытство не могло не проверить, что же произошло с тем прудом, который вчера превратился в суп. Предположений о том, что же там сейчас будет, у меня было несколько, начиная от мертвой воды со все теми же трупами из-за обилия химикатов в огнесмеси, заканчивая кровавой баней, ведь на трупы могло стечься множество хищников, воюющих друг с другом. Но когда дрон завис над прудом, я, честно говоря, немного прифигел. Потому как увидел это…

Я даже не сразу понял, что этот огромный валун, перегородивший весь выходящий канал и сдвинувший пласты земли в стороны, меняя рельеф озерца, являлся панцирем. Огромным, чтоб его, панцирем уже виденных мной черепах-броненосцев. Только если взобравшаяся к нам на холм особь имела, ну может, метра четыре в длину. То здесь тварина превосходила ее в несколько раз. Десять метров? Это что, тварь этапа ядра?

На моих глазах, вернее на изображении с дрона, монстр поднял из-под воды пасть, заглатывая с поверхности остатки вчерашней биомассы, что медленно, но стекала в сторону черепашки, а вернее, в сторону выходного канала, который черепаха, видимо, пробила своим телом и расширила, ускорив течение. И надо сказать, увиденная мной ненадолго морда твари внушала… Внушала ощущение мощи, древности, такой, что уже поросла мхом и тот свалялся в камень…

Внутри все сразу как-то напряглось от предвкушения. Чего? А того, что с этого монстра явно можно было получить ценные трофеи. Какие именно я пока не знал. Но все прямо кричало о ценности подобной добычи! И ради такого не жалко было потратить и кучу боезапаса.

Наконец, я все же заставил себя переключиться и на остальных птичек. Но там ничего интересного не было. Хотя я и улетел недалеко. Но сейчас все мысли, и о крупных озерах, и о том далеком портале, вокруг которого я мельком увидел какое-то движение и тогда еще загорелся целью достичь его, неизменно возвращались к гигантской черепахе.

И больше не