Грех Каина. Острые семейные конфликты на примерах подлинных уголовных расследований - Алексей Ракитин

Адвокат возмутился подобным уловкам обвинения — ведь суд изначально не должен был позволять прозвучать этим показаниям! — и потребовал распустить суд и назначить новый процесс.

Этого, разумеется, не случилось и 22 декабря 1930 г. майор Чарльз Шеппард был признан виновным в умышленном убийстве своей жены Зинаны Шепаард и приговорён к пожизненному заключению в тюрьме.

Высокооплачиваемые адвокаты разорили Шепарда. Изгнанный из армии офицер остался без жалованья, без распроданного на торгах имущества и даже зарплату за будущий год он заложил в банке для получения кредита! Чарльз официально обратился в суд за тем, чтобы судебные власти обязали федеральное правительство оплатить работу его адвокатов по подаче апелляции. Суд удовлетворил это требование.

8 октября 1931 г. Чес Кейджи подал апелляцию в суд 10-го апелляционного округа. В этом документе основной упор делался на неправомерное допущение показаний медсестры в той их части, где шла речь о разговоре 22 мая. То, что сторона обвинения после окончания допроса свидетеля попросила «не принимать во внимание» их часть, не отменяло их неверного восприятия слушателями.

Газеты сообщили о подаче 8 октября 1931 г. апелляции на приговор суда, вынесенный в самом конце предыдущего года.

Скоро сказка сказывается, да нескоро дело делается в том числе и в Америке начала 1930-х гг. Апелляция рассматривалась более 2-х лет, но в ноябре 1933 г. приговор суда низшей инстанции был отменён и бывший майор-хирург-фтизиатр получил возможность выйти на свободу. Вышел он, разумеется, не с гордо поднятой головой, но в его положении и достигнутый результат был весьма неплох!

Чарльз стал работать санитаром в обычной больнице. В армии он уже не мог восстановиться просто в силу уже достигнутого предельного возраста, а к врачебной практике никто не стал бы допускать врача, заподозренного в отравлении, так что уделом Чарльза, увы, сделалось ношение уток из-под лежачих больных. Всё в жизни бывшего майора выглядело в высшей степени нехорошо. На нём висели огромные долги, которые он вряд ли когда-либо смог бы погасить, жена Грейс Брэндон вполне ожидаемо отказалась продолжать с ним совместную жизнь и потому Чарльза впереди ожидало мало его хорошего — только старость, болезни и смерть.

Но произошло то, что иногда случается в Америке. На человека, обоснованно заподозренного в тяжком преступлении, неожиданно обратила внимание состоятельная женщина. Элис Уилмер Уотт (Alice Wilmer Watt), вдова крупнейшего владельца недвижимости в Денвере, узнав из газет историю врача, ставшего санитаром, до такой степени прониклась к нему сочувствием, что решила познакомиться со столь достойным человеком.

Такое случается, более того, сей феномен хорошо знаком, известны множество примеров того, как разумные вроде бы женщины пытались строить отношения с лицами, находящимися в заключении, либо едва вышедшими на свободу. Результат подобного альтруизма хорошо предсказуем и как правило удовольствия самим женщинам не приносит. Подобное поведение женщин не перестаёт удивлять своей иррациональностью, вот честное слово, неужели женское одиночество до такой степени непереносимо?

Впрочем, не станем множить риторические вопросы и вернёмся к Элис Уотт. Женщина до такой степени прониклась добрыми чувствами к бывшему майору-фтизиатру и хирургу, что согласилась выплатить все его долги. На это условно благое начинание она потратила в общей сложности 25 тыс.$ — огромную по тем временам сумму!

И всё, вроде бы, сулило парочке будущность, полную гармонии, как выяснилось, что американский Закон не считает вопрос причины смерти Зинаны Шепард исчерпанным. Новое расследование повёл специальный прокурор Александер (S. S. Alexander), распорядившийся опять заключить Чарльза Шепарда под стражу.

Элис Уилмер Уотт, состоятельная вдова из Денвера, стала спасительным ангелом, протянувшим Чарльзу Шепарду руку помощи в безвыходной ситуации.

Тот пробыл на свободе 5 месяцев и в начале 1934 года вновь отправился в тюрьму.

Второй процесс готовился без спешки. Суд начался только в январе 1935 г. Со стороны обвинения доказательная база осталась примерно той же, что и во время первого суда, с тем лишь исключением, что показания медсестры были немного подкорректированы и она не пересказывала свой разговор с Зинаной, имевший место 22 мая.

А вот защита сделала акцент на тех деталях, которые прежде не упоминались. В частности, ряд свидетелей сообщил о якобы присущих Зинане суицидальных намерениях, которые выражались в том, что она интересовалась тем, что происходит с человеческой душой после смерти. Сами по себе размышления человека о загробной жизни отнюдь не означают желание умереть, можно сказать, что посмертное бытие духа — это один из важнейших вопросов религиозной философии, поэтому из подобных разговоров Зинаны вряд ли следовало её желание покончить с собою, но… суд принял во внимание аргументацию защиты.

Другим серьёзным доводом в поддержку тезиса об эмоциональной нестабильности умершей, стали показания самого Чарльза Шепарда, не пожалевшего чёрной краски для характеристики жены. По его словам, Зинана была алкоголичкой, склонной к депрессиям и истерикам, и она якобы не раз высказывала вслух мысли о своей усталости от жизни, нежелании жить и т. п. Примечательно, что эти россказни опровергались другими лицами, знавшими Зинану, и по этой причине Теодор МакКоски, брат умершей женщины, обоснованно обвинил подсудимого в клевете, пачкающей память светлого человека.

То, что Зинана не думала о самоубийстве и не пыталась покончить с собой, используя каломель, можно было понять хотя бы по тому, что она не использовала весь препарат имевшийся в её распоряжении. Несколько свидетелей подтвердили незначительный расход Зинаной каломели за 3 недели лечения этим препаратом. Кроме того, врачи, навещавшие женщину, сообщили суду о том, что помимо каломели в прикроватной тумбочке больной находились и иные смертоносные препараты, причём такие, которые позволили бы женщине умереть намного быстрее и без мучений [например, барбитураты]. Однако никаких суицидальных намерений Зинана не демонстрировала и ни разу не допустила подозрительной передозировки лекарств.

Процесс получился довольно напряженным и эмоциональным. Чарльз Шепард, не отказавшийся от дачи показаний, выдержал сложный перекрёстный допрос и не допустил опасных для себя оговорок, ошибок или эмоциональных реакций. Конечно, ему очень помогал его профессиональный багаж медицинских знаний. Шепард прекрасно понимал, что прямых улик, доказывающих именно его вину в хроническом отравлении жены, не существует, а повторных экспертиз он мог не бояться, поскольку тело Зинаны было кремировано. Кстати, даже если бы кремация и не была осуществлена, то объективных оснований для страхов бывшего доктора всё равно не существовало. Технологии, способной установить время попадания ртути в тело человека при хроническом отравлении тогда просто не существовало. Напомним, что подобная технология появилась примерно через 3 десятилетия и она предусматривала использование мощного