Эмпаты - Мэтт Каулиц

– У вас личные счеты с корпорацией? Или Николаусом?

– Я просто никогда не умела терпеть откровенное диктаторство и сумасбродство, – тонкая улыбка скользнула по губам Камиллы. – И уж точно не собираюсь быть ручной собачкой.

Вернувшись за стол, она вновь уткнулась в бумаги, оставив последнее слово за собой. Кай не стал задерживаться. В институт он сегодня не пойдет, как и в общежитие. Лавочка в парке казалась ему самым спокойным местом.

Часть 2. Инсайдеры Глава 6. Командный дух

Все тело тряслось так, что Кай уже пять минут не мог попасть пуговицей в петлю. Утренний холод тут был не при чем, хотя проснулся он именно от него.

Ночью он исполнил свое обещание, бездумно проглотив сразу четыре таблетки и наплевав на все рекомендации врача о повышениях дозы. Восхождение по четвертинкам в день казалось ему редкостной глупостью. По половинкам – трусостью. Собственные воспоминания о том, как минимальное увеличение химии мучительно било по телу поблекли на фоне нервов.

В итоге глупость, замаскировавшись под импульсивность и решительность, все равно его настигла – и организм ему этого не простил.

«Идиот.»

Теперь же, достав единственные чистые, но кошмарно помятые вещи из рюкзака, он пытался привести себя в порядок. Кожа еще поблескивала после купания в парковом пруду, волосы слиплись в длинные сосульки и холодили шею. У босых ног валялось несколько пробников с шампунем, которые ему пришлось открывать зубами и еще долго отплевываться от мыльного привкуса.

Кай с трудом разжал челюсть и сделал глоток воды из купленной вчера бутылки. Мышцы на химию всегда реагировали первыми – судорожным сжатием в сочетании с дрожью. Иногда это создавало проблемы не только при вождении, но и таких элементарных вещах как открыть рот, зажатый настолько, что вся нижняя часть лица болела.

При мыслях, что ждет его в институте, Каю хотелось выть в голос.

Сегодня был максимально неудачный день для новых знакомств. Если ему хотелось предстать перед сокурсниками во всей его отмороженной красе – увеличивать дозу таблеток следовало неделю назад. А лучше две. Мысль о трех Кай старательно отгонял, хотя регулярно получал по носу от собственного организма за наплевательское отношение к лечению и инструкциям.

Рубашка наконец сдалась, превратив его из мрачного гопника в необъятной толстовке – в студента, заснувшего на вечеринке для готов. Фрея иронично называла это: «Стая енотов пожевала». Но где ему взять утюг посреди парка?! Попытавшись осмотреть себя, Кай остался недоволен увиденным и с такой яростью натянул сверху толстовку, что та протестующе затрещала. Капюшон привычно взгромоздился на голову.

Сложнее всего оказалось не одеться, а обновить пластыри на лице. Дрожащие пальцы не способствовали точности, будь он хирургом – не только прикончил бы пациента, но и зарезался сам.

В итоге в институт он пришел одним из первых. Солнце неторопливо выползло на небосвод, издевательски осветив единственного студента в округе. Двери оказались закрыты, и он мрачно нахохлился у порога. Рюкзак, уже порядком потасканный, плюхнулся рядом. Кай угрюмо разглядывал следы песка и карман с торчащими нитками: зацепился в парке за лавочку.

Когда через полчаса над ним раздался голос, он уже дремал сидя на ступеньках и облокотившись на перила. Плечо протестующе ныло от неудобного положения, но усталость оказалась сильнее.

– Вот это я понимаю страсть к учебе, – из сонного оцепенения Кая выдернул легкий пинок по его ботинку.

Встрепенувшись, он недовольно глянул вверх. На него не менее дружелюбно уставился мужчина с папкой в руках. Блеснула зеленым уже осточертевшая эмблема «ЭКВАД».

– Какая группа?

– Что? – спросонья Кай соображал очень туго.

Мужчина поднял густые черные брови, которые буквально затмевали все остальные черты лица. Под бровями поблескивали стеклышки очков в тонкой золотистой оправе. По левой дужке вилась надпись известного бренда, логотип которого украшала вставка из камней.

– Значит группу мы не знаем. Вид воздействия?

Кай, продолжая настороженно наблюдать за ним, поднялся на ноги. Смотреть на кого-то снизу вверх числилось еще одним пунктом в его и без того огромном списке неприемлемых вещей. Острое чувство опасности и беззащитности буквально не давало усидеть на месте. Пока он раздумывал над ответом, мужчина нетерпеливо щелкнул пальцами прямо перед его лицом.

– Давай еще проще. Фамилия!

– Зачем вам? – наконец неохотно выдал Кай.

Мужчина смерил его взглядом, в котором невероятным образом смешалось бесконечное терпение и желание сбросить нерадивого студента с лестницы.

– Студенческий, – протянутая рука зависла перед Каем.

Потянув еще минуту, тот сунул руку в рюкзак и достал зеленую пластиковую карту. Дожидаться, пока ее мирно передадут незнакомец не стал, выдернув прямо из рук.

– Мёрфи. Ясно. За мной.

Студенческий удалялся вместе с идеально выглаженным пиджаком. Хлопнула дверь университета. Кай встрепенулся и рванул следом, обнаружив преследуемого в конце коридора. Догнать его удалось аж у аудитории, которую тот открывал собственными ключами.

– Садись, – короткий кивок в сторону ряда скамей, возвышающихся над трибуной. Над ней белела маркерная доска, поперек которой каллиграфическим почерком красовалась надпись: «Группа 13/01».

«И пусть удача всегда будет с вами…»

Кай не был в курсе внутренних отношений между инсайдерами, но подозревал, что у него есть все шансы попасть в свою личную пародию на «Голодные игры». Он не страдал от предрассудков, но номер группы его позабавил.

– Тринадцатая группа сформирована последней, из остатков. «01» – номер курса, если не догадался.

Щелкнул маркер, противный скрип разнесся по всей аудитории. Рядом с цифрами тем же идеальным почерком появилось: «проф. Хейгер».

– Вас шестеро, сначала по стандарту: эмпат, кинестетик, аудиал, дискрет, визуал и, поздравляю, еще один эмпат. К концу года одного из вас, вероятно, исключат или переведут туда, где исключили другого неудачника. А может вы оба словите белочку и группа продолжит заниматься черте чем без полного состава.

– Разве из института исключают? – спросил Кай, не сдержав любопытства. Инспекция практически силком запихивала сюда потенциальных инсайдеров, и жесткость контроля обучения равнялась армейскому призыву в некоторых странах.

– Нет.

Кай поднял брови, ожидая продолжения, и оно последовало:

– Единственный твой шанс досрочно уйти из института – прямиком в психушку и всю жизнь провести под строгим контролем психиатра.

«Никакой разницы с моей жизнью.»

На стол перед ним упало несколько листов, а сверху шлепнулся студенческий. Тихо звякнул металл о столешницу. Кай разглядел расписание занятий, список литературы и совершенно неуместный значок с буквой «Э». На молчаливый вопросительный взгляд «проф. Хейгер» ухмыльнулся:

– Кафедра всем раздает такие значки, сувенир. Обычно студенты предпочитают ими швыряться, а вот визуалы такие штуки любят. Свой