Мифы Финикии и Угарита - Юлий Беркович Циркин

Балу, Астару поднялся на вершину Цапану и сел на трон Балу. Но трон оказался для него слишком велик. Ноги Астару не доставали подножки, а голова его не была видна из-за спинки трона. И Астару понял, что он смешон и не может заместить погибшего Силача Балу. И он сошел с трона, спустился с вершины Цапану и вернулся в ту землю, где он был господином[218].

Прошли дни. А Анату все скорбела. Как у коровы по своему теленку, как у овцы по своему ягненку, болело сердце Анату по Балу. И когда скорбь стала невыносимой, Анату пошла к Муту. Она схватила его за одежды и закричала:

— Отдай мне моего брата!

Но Муту гордо ответил:

— Чего ты от меня хочешь? Я потрясаю все горы вплоть до недр земли, все холмы вплоть до недр почвы. Я поглощаю всех людей, я пожираю всех живущих на земле. Да, я встретил Силача Балу, я ввергнул его в свою глотку, как ягненка, я поглотил его, как козленка, и исчез он там. Потому что даже божественная Шапашу, Светоч богов, в моей власти.

Шли дни, они складывались в месяцы. А Анату продолжала скорбеть и искать Балу. Ее сердце билось для него, как у коровы для теленка, как у овцы для ягненка. И не выдержав скорби, напала Анату на Муту. Она разрубила его мечом, сквозь сито просеяла, сожгла на огне, размолола жерновами мельницы, рассеяла по полю, чтобы птицы склевали его останки[219]. И как только погиб Муту, тотчас возродился Балу.

Явилось Илу видение. Увидел он, что небо наполнилось маслом, а реки — медом. И из этого видения Творец творения понял, что снова жив Силач Балу[220]. Тогда прекратил Илу свой траур, поднялся с земли, снова поставил свои ноги на подножку, сел на свой трон. И рассмеявшись, сказал радостно Илу, что теперь он успокоился, ибо снова жив Силач Балу, вновь на своем месте Владыка земли. Но где точно находится Балу, Илу не знал. И он приказал Анату передать свое повеление Шапашу, чтобы та нашла Балу. Анату передала повеление всеобщего милостивого прародителя, могущественного Быка Илу. Шапашу с радостью восприняла это повеление. Обе богини вместе нашли возрожденного Балу.

Баал-Цафон, владыка священной горы финикийцев. VIII в. до Бронза.

Шадрапа, бог умирающей и воскресающей природы, изображался стоящим на льве. На голове бога — египетская корона со священной змеей. Египтяне в такой короне обычно изображали Осириса. V в. до н. э. Известняк.

На мифологию, как и на искусство финикийцев, огромное влияние оказали египтяне. Египетские черты очень хорошо видны на примере этой женской головки. Ок. VI в. н. э. Глина.

Женская фигурка в египетском стиле. VI в. до н. э. Раскрашенная глина.

Финикийцы поклонялись многим египетским богам. Например, богиню пустыни Сехмет нередко отождествляли с Баалат-Гебал. Ок. VI в. до н. э. Золото.

А вот еще одно египетское божество, почитавшееся в Финикии, — бог Бес. Его изображали в виде кривоногого карлика, часто со змеями в руках. Считалось, что Бес охраняет людей от болезней. VI–IV вв. до н. э. Плавленое стекло.

Бог Бес. Статуэтка эллинистического периода. Известняк.

На этом изображении Беса хорошо видно, как он душит зажатых в руках змеи. IV в. до н. э. Терракота.

Однако, хотя Балу возродился к жизни, собственное царство ему еще надо было отвоевать, ибо им владели сыновья Асирату. И Балу выступил против них. Он бил их дубиной, великих, как Йамму, ударял палицей, малых простирал на земле. И после этого воссел Балу на трон своего царства, на место своего могущества[221].

Дни складывались в месяцы, месяцы — в годы. Прошло семь лет. За это время Муту возродился[222] и направился к Силачу Балу. Грозно заявил он ему:

— По твоей вине, Балу, был я унижен, по твоей вине разрублен мечом, по твоей вине просеян сквозь сито, по твоей вине сожжен на огне, по твоей вине размолот мельничными жерновами, по твоей вине я был брошен в поле, рассеян в море. За это дай мне одного из твоих братьев, чтобы я его пожрал и успокоился![223]

Но на этот раз Балу не устрашился бога смерти. Он отказал ему в его требованиях и смело вступил в битву. Битва продолжалась долго. Муту был силен, и Балу был силен. Они бодались, как дикие быки. Они кусали друг друга, как змеи. Они волочили друг друга. И упал Муту, и упал на него Балу. Никто не мог победить. И когда силы борющихся иссякали, воскликнула Шапашу, обращаясь к Муту:

— Как ты можешь сражаться с Силачом Балу! Или ты хочешь ослушаться твоего отца Илу? В таком случае он сгонит тебя с твоего трона, лишит тебя твоей власти.

Муту испугался гнева Илу и прекратил борьбу. После этого боги примирились. Каждый из них удалился в область своего господства и стал там править[224]. А смертные восславили своим гимном Балу и Шапашу, и Котару-ва-Хасису, друга и товарища Балу[225].

Рождение сына Балу

Однажды Балу взял в свои руки лук и стрелы и отправился к берегам Шамаку[226] охотиться на диких быков, водившихся там в изобилии. В это время Анату пришла ко дворцу Балу и спросила, находится ли Балу в своем доме, Хадду в своем дворце. Слуги Балу ответили отрицательно и сказали, куда и зачем направился Балу. Анату распустила свои крылья[227] и полетела к берегам Шамаку, обильным дикими быками. Там она и увидела охотящегося Балу. Радостно закричала богиня, от топота ее ног задрожала земля. И Балу, подняв от охоты свои глаза, увидел Анату. Была она самая красивая среди сестер Балу[228]. И воспылали они оба горячей любовью. В образах быка и телицы соединились Балу и Анату, и насладились они своею страстью[229].

Забеременела Анату от Балу. Однако, пока она не родила, занималась богиня своим излюбленным делом — войной. Илу увидел ее и приказал остановиться:

— Пойди отдохни на своей горе Имбабу, поднимись на кровлю небес, к подножию звезд!

Послушалась Анату и поднялась