Развод в 45. Получи свою… Вишенку! - Дора Шабанн

— Есть некие подробности о коллегах по Управлению? Нюансы, необходимые для учета при общении с отделом?

Он разулыбался и замахал руками:

— Ой, тут не тревожьтесь. Отдел давно ждет, как они говорят: «пастуха», а коллеги — того, кто наведет порядок. Речь не об этом. У нас есть негласные особенности при взаимодействии с внешними организациями.

Занятно.

— У нашего предприятия в разрезе капремонта несколько крупных ген. подрядчиков, с которыми вам и предстоит иметь дело. Вот среди них есть весьма сложные в общении господа. Я заранее прошу отнестись с пониманием и не удивляться, что некоторые из них полагают себя «привилегированными», «особенными» и «неприкосновенными». По разным причинам. Думаю, ваше непосредственное начальство даст более подробную справку и расклад. Но учитывать это придется все равно. К сожалению.

Тяжело вздыхаю, но считаю необходимым обозначить свою позицию. Мало ли, лучше они передумают сейчас, чем я пошлю лесом «особого» подрядчика.

— Да, я понимаю, что случайных людей на таком уровне и в этой сфере не бывает, но так же мне известно, что «закон, есть закон». И в плане оформления документов у меня правило трех «П» — в этом моменте мне никто не указ: ни Президент, ни Патриарх, ни близкий родственник Председателя правления.

Собеседник тихо рассмеялся, беззвучно аплодируя:

— Тут у вас есть моя безоговорочная поддержка. Ваше непосредственное начальство — больше технический специалист, а я вот вас в документальном плане, безусловно, поддержу.

Что же, и с этим расстались вроде «на хорошем».

Но я, глядя в План капремонта себе предположения по «сложным» генподрядчикам выписала в столбик. Посмотрим потом поближе, что за звери.

Дальше меня захватила круговерть сборов: Катюша просила привезти документы из своего Универа, за которыми пришлось съездить, забежала к врачам за справками, что здорова и все возможные тесты на вирусы отрицательные, по магазинам чуть промчалась и даже съездила поглядеть квартиру, которую хотела приобрести. Да и дачу первым желающим претендентам тоже показала.

Вся была в делах. Горевать и грустить оказалось совершенно некогда. Ну, как-нибудь попозже поплачу, может.

Да, мне за последнюю неделю два раза звонил Тарасов, но трубку я не взяла. Зачем? Все, наша история завершилась, мы разошлись. Прости — прощай и господь с тобой.

А после выполнения всех положенных формальностей и получения нового загранпаспорта с визой, я неожиданно оказалась в аэропорту. Климовы обняли на прощание:

— Танюшка, привет Дели и Катёнку! Ждем назад довольную.

И Танюшка… полетела.

Глава 22

Строго на Юг

'Под небом голубым есть город золотой

С прозрачными воротами и яркою звездой

А в городе том сад, всё травы да цветы

Гуляют там животные невиданной красы…'

А. Волхонский «Город золотой»

Летела я через Москву и испытывала по этому поводу смешанные чувства: с одной стороны, есть что вспомнить приятного, но с другой — все же история моя ну, такая, не шибко разумная и приличная, да.

Хотя потягивая игристое в ожидании самолета до Дели, Татьяна Ивановна подумала-подумала и постановила:

— Фигней не маяться. Опыт признать успешным. При возможности — повторить. Совестью не угрызаться. Никаких фундаментальных планов не строить.

Выдохнула, и жить мне сразу стало попроще.

А дальше?

Самолет «Аэрофлота» забит был битком, но преимущественно индусами: гомонили всю дорогу, ходили босиком, иногда что-то пели. В целом, слегка подготовили меня к погружению и иную культуру.

Рядом со мной к мужу на место службы возвращалась «офицерская жена», которая признала «свою» практически сразу:

— Ох, Танюша, и жарко там, и дико, и шумно, и грязно, но что поделать? Приказ есть приказ. Мы-то в тихом студенческом городке при Университете живем, но, милая моя, даже там, за забором и под охраной, все очень непросто.

Молча кивала, и будущее, чем дальше, тем сильнее рисовалось мне отнюдь не в цветовой гамме картин Рериха.

— Помни, что белая женщина — никто, только занятная зверушка! Никаких открытых и коротких платьев, упаси боже! Про топы разные забудь! Рубахи с рукавами, футболки, шаровары — вот твои наряды. Там изнасилования даже не расследуют. Вердикт один: «Сама, дура, виновата!» — кривая усмешка и всем все понятно.

Я помню, у нас, когда Тарасов служил в Монголии (к счастью, недолго) тоже был такой развеселый период беззакония и самосуда.

Перелет мой в итоге прошел не скучно, я даже записала несколько новых и важных моментов. Например: торговаться обязательно; проверять вещи, постель и одежду на предмет заползших насекомых и пресмыкающихся постоянно; не оставлять без присмотра, даже в номере, ценные и дорогие сердцу предметы; много пить воды; носить с собой средства для дезинфекции и для желудка…

А еще все это время размышлений в полете не оставляла мысль, что дочь моя, Катерина Алексеевна, фильтровала свои путевые заметки через тысячу сит до того, как они попадали в уши тревожной матери.

А потом это случилось.

Мы прилетели.

И произошло самое эпическое столкновение во Вселенной: Татьяна Ивановна встретилась с Индией лицом к лицу, храни Создатель их обеих.

В пути мы заполняли всякие-разные нужные для таможни документы, но и в аэропорту прилета пришлось что-то оформлять еще. Обязательное измерение температуры, очень долгие процедуры досмотра и получения багажа, но, наконец-то, все формальности остались позади, и я, влекомая разноцветным потоком, вышла в люди.

— Ма-а-ама-а-а! — дочь завопила так, что вздрогнули даже не самые тихие индусы.

Голова моя и так пухла от обилия запахов, звуков и цвета, а Катена еще добавила привета материнской кукушечке, да.

— Моя крошка, — радостно обнимала родное существо, вцепившись в дочь, как в якорь среди бушующего моря новых впечатлений.

Что я там подумывала? Что скучно живу?

Ага, сейчас Вселенная щедрою рукой отсыплет мне с горкой всякого нового и неизведанного, да.

— Мам, это Миша, — ворвалось в уши неожиданное.

Пришлось отлипнуть от дочери и проморгаться.

Ну, да. Как бы кровиночку свою понимаю. Мне бы в ее возрасте, когда и Тарасов ничего показался, такой экземпляр рядом — точно не устояла бы.

Высоченный, широкоплечий, поджарый опасный брюнет с хитрым прищуром серо-голубых глаз. Постарше Катеньки, лет, думаю, около тридцати, может, чуть больше.

Миша Бун, однако.

— Татьяна, очень ждали, — улыбнулся, склонив голову, отнял чемодан и жестом пригласил на выход.

Индус-водитель долго раскланивался и что-то лопотал, я, увы и ах, не понимала ни капли, поэтому просто поклонилась, поздоровалась на русском, английском и французском — на это моих лингвистических познаний хватило, и загрузилась на заднее сидение к дочери.

По дороге до места обитания Катены я продолжала впечатляться:

— Да как же? Ну вот же…