Оборотень по объявлению. Зверь без сердца - Наталья Александровна Буланова

– Начатая? – Проверяющий оскорбленно отодвигает от себя бутылку.

– Простите! Не увидел. Сейчас исправлюсь. – Игорь ветром несется обратно в зал и назад на кухню.

Ставит новую бутылку, закрытую. Хочет забрать начатую, но проверяющий кладет на нее руку.

– Оставьте.

Ох, ну почему же все так прогнило? Неужели даже проверяющие органы прогнили?

– Я сейчас закуску сделаю. Брускетты у нас просто волшебные. С чем предпочитаете?

– С мясом. – Проверяющий так растягивает губы в улыбке, что у меня мурашки бегут по спине.

Не знаю, как объяснить, но впечатление, что перед тобой хищник и он облизывается. Слава богу, не на меня, а на Игоря. Будто под мясом имеет в виду его филей.

– Секунду! – Игорь наливает стакан выпивки, стоящий «в аду я видела такие цены на алкоголь», и бросает мне: – Алиса, брускетты с бужениной. Быстро. Видишь, важный человек ждет.

Мои руки не слушаются. Ноги не идут.

Это что? Если сейчас так пройдет проверка, что же будет дальше? Игорь с боссом окончательно уверуют, что можно все и ничего за это не бывает. Тогда… тогда я не смогу так работать.

Не лучше ли уйти сейчас?

– Что стоишь? – шикает он на меня так, что я вздрагиваю.

И тут же проверяющий с шумом опускает полный стакан на разделочный стол так, что половина выливается.

– Ничего страшного, сейчас уберу! – Игорь берет тряпку и быстро вытирает пролитое, подобострастно заглядывая в глаза проверяющему.

Я же не шевелюсь.

Стоит Игорю вытереть, как он оборачивается ко мне и прожигает взглядом.

– Быстро! – шипит на меня сквозь зубы, делая страшные глаза.

И тут проверяющий медленно выливает оставшуюся половину напитка из стакана на разделочный стол.

Игорь меняется в лице, но ничего не говорит. Вытирает, как примерный мальчик, который очень хочет выслужиться.

– На женщину кричите. – Проверяющий стучит пустым стаканом, а Игорь снова его заполняет, только на этот раз наполовину.

– Огорчил? Виноват. Она у нас просто того… Вот знаете, как у русской техники: не стукнешь – не заработаешь. А вот она – не крикнешь, не двинется.

Проверяющий замирает от его слов, словно время остановили, и лишь одними глазами смотрит куда-то в сторону выхода так, будто видит надвигающееся цунами.

Глава 26

Александр

Она разбудила во мне зверя.

Своим запахом раздразнила. Своими движениями на кухне зачаровала. Своими стонами заставила окаменеть.

Я набросился на стейки, надеясь, что они усмирят зверя. Заставят его сыто прилечь, опустить голову на лапы и спать, но он окончательно потерял голову.

Я никогда такого не чувствовал – ни с Олесей, ни с Линой. Мне хотелось дышать Алисой вечно, смотреть не отрываясь, слушать ее стоны совсем не на кухне. И понимание, что все это – искусственно навязанные чувства, просто разрывало меня на части.

Зверь хотел ее, человек понимал, что я попаду в ловушку.

Я не собирался так быстро ее отпускать, но пришлось поторапливаться уже тогда, когда я слетел с катушек и прокатил ее на себе.

Альфа западной стаи волков – и на себе. Хорошо, что за годы я заслужил себе такой непробиваемый авторитет, что даже этот номер не заставил мою стаю усомниться в лидере.

Когда Алиса переодевалась и мылась, я отдал распоряжение достать ее телефон, который я выкинул по дороге. Мне нужно было, чтобы она не беспокоилась, что ее телефон могут изучить, переписку посмотреть, аккаунты вскрыть.

Моим ребятам хватит полчаса, чтобы вытащить из мобильного все данные и поставить следилки и прослушку.

Мне требовались ниточки, которые бы вели к тому, кто все это подстроил.

Но я не подозревал, что меня ТАК накроет. Я носился как угорелый по парковке, пока не выплеснул всю энергию, борясь со зверем.

Сколько же я сил угрохал, чтобы вернуть себе контроль, но я понимал, что делаю. Знал, что иначе план врага удастся.

Не знаю, кому надо так меня подставлять, но его цель – мой дисбаланс. И он очень хорошо знает, как меня расшатать.

У меня на носу крайне важные сделки по продаже янтаря. Очень похоже, что кто-то не хочет, чтобы они случились, и делает все, чтобы я стал влюбленным лохом.

А я им и стал!

Чуть не взял ее на кровати – хорошо, лежал на животе. А когда с собой совладал, она ушла на кухню и стала оттуда стонать. Рубашка, что прикрывала меня ниже пояса, превратилась в развевающийся флаг, еще сквознячок помог.

Пришлось отдирать себя от кровати и смотреть, что она там делает. А она… Она стонала над мясом и ножами.

А потом соблазняла меня своими движениями при готовке. Первый раз видел, чтобы солью так эротично посыпали. Чтобы так втягивали воздух, что у меня все напрягалось.

Феромоны, афродизиаки, экстракты сумасшествия – что это? Не знаю, но я медленно и верно схожу по ней с ума.

Слопал стейки за раз, но зверь, вместо того чтобы присмиреть, набрался сил, и в голову полезли грязные мысли.

Завалить ее на стол или на подоконник? Обнять спереди или сзади? Как она отреагирует, если я снова поцелую ее?

Стоило мне поесть с ее рук, я совершенно спятил. Мне нравилось абсолютно все, что я вижу: изгибы тела, наивный взгляд, растрепанные волосы.

И стоило ей открыть окно, я понял, что у меня один выход: убраться от нее подальше и сделать так, чтобы убралась она.

И Алиса убежала, радостно прихватив с собой наживку – телефон, нашпигованный следилками.

Я приходил в себя очень долго. Очень. Опускал голову под кран с ледяной водой, стараясь вытравить из сознания ее запах. Полоскал рот, чтобы прогнать вкус самых лучших в мире стейков. Встряхивал головой каждый раз, когда горячие фантазии вспыхивали перед глазами.

В итоге, когда Еф приходит с докладом, что Алиса добралась до дома и он выставил охрану, я дохожу до крайней степени злости.

Зверь требует идти к Алисе, но я иду к Никите. Этому придурку, от которого ребята не смогли добиться ничего членораздельного. Он оказался тем еще трусом и намочил штаны от страха. Ничтожество.

При взгляде на него я хочу одного – крови. Его крови.

Хотя обычно такие хилые человеки не могут вывести меня даже на легкие эмоции. А тут я сжимаю кулаки от желания ему врезать.

Понимаю одно: он не будет ходить по одной области с ней.

– Отправить его на рыболовецком судне так, чтобы на сушу не ступил. Никогда, – приказываю я.