Девочка Шакала - Чарли Энн Маар

как мне хватило ночи, в течение которой я никак не могла перестать думать о том поцелуе, если его можно так назвать... И почему у людей нет способности стирать собственные воспоминания? Особенно неугодные. Было бы гораздо легче жить. Но, к сожалению, приходится помнить. И моё тело... Оно будто вобрало в себя все касания Рената, и они остались под кожей как чернила татуировки. Просто так не выведешь. Я не знаю, куда уехал Ренат — к отцу или по работе. Это мало имеет значения, так как, куда бы он не уехал, лучше бы подольше не возвращался. Интересно, а если он вообще не вернётся? Попадёт в аварию, например? Что с нами будет в этом случае? Какой отдан приказ — убить нас? О чём я думаю...

— Ида, смотли, какие иглушки! — Лёшка всё утро с счастливой улыбкой перебирает новые игрушки, осваивает территорию и, слава богу, пока не говорит про родителей.

Я понимаю, что рано или поздно он вспомнит про них и вновь начнёт задавать вопросы, но немного времени на передышку во вранье мне не помешает.

— Очень классные. Какая тебе больше всего нравится?

— Вот этот робот, — с важным видом он показывает мне робота на пульте управления.

Даже не сомневалась, что он выберет его. Мальчишка, что тут скажешь? В квартире я ощущаю себя легче. И хоть у дверей охрана, и мне нельзя никуда выходить, всё же тут есть окна, красивый вид на город и море, много солнца и света. А там мы были почти как в склепе. Как и говорил Ренат, днём к нам приходит стилист. Арабская девушка с покрытой головой. Мне кажется, я кажусь ей немного полоумной из-за того, как радостно её встречаю. Знала бы она, как я счастлива новому человеку, который напрямую никак не связан с Ренатом. Но она не знает, и сказать я не могу. Да и девушка особо не разговаривает. Всё время молчит, а если я что-то спрашиваю, то отвечает односложно. Возможно, она просто плохо знает английский, о русском я вообще молчу. Через несколько часов работы из зеркала на меня смотрит уже не золотистая блондинка, а брюнетка с длинными прямыми волосами. Непривычно видеть себя такой, поэтому изо рта вырывается непроизвольный вздох.

— Вам не нравится? — взволнованно спрашивает Латифа, так её зовут.

— Нет... Нет. Всё красиво. Просто это как будто не я.

Девушка облегченно выдыхает и мягко улыбается.

— Со временем вы привыкнете, — она тщательно подбирает слова, и я понимаю, что не ошиблась в том, что она плохо знает английский.

— Надеюсь... Но я бы хотела снова стать собой...

Латифа начинает собираться, и я с грустью и тоской смотрю на неё. У меня теперь не может быть подруг. В ближайшее время точно. А так хочется пригласить девушку остаться на чай. Но даже когда я делаю попытку предложить, она отказывается.

— Нет… Не могу. Простите. Нужно бежать, — Латифа суетливо качает головой и идёт к двери.

Я понимаю, что её, скорее всего, предупредили, чтобы она не задерживалась здесь, а просто выполнила свою работу и ушла. Я могла бы вложить ей какую-нибудь записку с просьбой позвонить по номеру и вписать мобильный Агни или Саида, но наверняка квартира напичкана камерами, и я более чем уверена, что охрана у двери проверит её, когда она будет выходить. Они, наверное, вполне способны и в трусы залезть, чтобы убедиться, что я ей туда ничего не засунула.

После ухода Латифы я решаю занять себя чем-то. В конце концов, нужно привыкать жить по-новому. Какой будет смысл, если я буду рыдать и депрессовать? Это ничего не изменит. Так как здесь, в квартире, есть своя кухня, я зову одного из охранников и прошу принести мне продуктов. Мы с Лёшей делаем блинчики, включив какой-то мультик по телевизору. Да. Это гораздо лучше, чем жить по расписанию в камере. Иногда я бросаю грустный взгляд на море. Жаль, что я не могу выйти и прогуляться в любой момент...

Придётся ждать Рената. А как сказал охранник "Ренат Русланович не информировал, во сколько он вернётся". Действительно, зачем ему информировать о чём-то свою "собственность". Я же теперь вроде как вещь. Вечером приходят стилист и визажист, только это уже другие девушки. Они же приносят какую-то новую одежду.

— Мы здесь, чтобы собрать вас к вечеру.

— К вечеру? А что будет вечером? Девушки недоуменно переглядываются.

— Мы не знаем. Нам не говорили. Наверное, вас ждёт свидание. Платье очень красивое, — одна из них поднимает чехол.

У меня внутри всё обрывается. Ну, конечно. Свидание. В кавычках. "А чего ты ожидала, Аида? Что он прям как вчера будет вести себя пару-тройку месяцев? Он же уже говорил, что не станет тянуть..." Ренат до этого дарил мне платье, драгоценности и туфли. Я тогда не надела обувь и украшения. А сегодня я не могу пойти к нему босиком. Теперь у меня нет свободы воли — я её лишена. Мне остаётся лишь позволить подготовить себя к сегодняшнему вечеру и... ночи. Внутреннее чутье подсказывает, что сегодня Ренат меня не отпустит. Не знаю, почему он проявил благородство вчера, но вряд ли он способен на это всегда. К тому же, правильно ведь говорят, что перед смертью не надышишься. Чем быстрее случится то, чего я больше всего боюсь, тем скорее я смогу выстрадать это, смириться и жить дальше так, как получится.

Глава 33

Аида

В ресторан я приезжаю одна. В сопровождении охраны, разумеется. Панорамные окна роскошного помещения открывают вид на Бурдж-Халифа. И снова я бы восхитилась, если бы не была так раздавлена.

Хостес провожает меня до столика, который скрывается от остального пространства ресторана серебряными нитями.

Ренат уже ждёт меня, и когда я неспешно сажусь за стол, уставленный свечами, он обводит меня тёмным взглядом с головы до ног, очевидно, оценивая мой внешний вид.

Тёмные волосы оставили прямыми и распущенными, их лишь сбрызнули золотистыми блёстками, как и кожу на руках и груди. Макияж сделали в восточном стиле, с густой черной подводкой и стрелками, удлиняющими глаза.

Платье выбрал Ренат. Тоже в восточном стиле, золотистое и с разрезом от бедра до пола.

— Признаться, я переживал, будет ли тебе хорошо с тёмными волосами. Результат превзошёл мои ожидания. Ты прекрасна, Аида.

Неожиданно он протягивает букет, который досатет из-за стола. Белые и крашеные золотые цветы. Выглядит эффектно. Но не впечатляет. Мы не на свидании. Я выполняю условия сделки, которая мне отвратительна в действительности.