Девочка Шакала - Чарли Энн Маар

Он хочет, чтобы всё случилось этой ночью?

Я не готова.

Понятно, что я не буду готова ни завтра, ни послезавтра, но вот так сразу... У меня руки начинают дрожать.

— Хорошо, — остаётся лишь кивнуть, так как сказать мне больше нечего.

Ренат мажет по мне тёмным взглядом, затем подмигивает Лёше, как ни в чем не бывало, будто они лучшие друзья, и выходит из комнаты.

Я сдавливаю виски пальцами и с шумом выталкиваю воздух из лёгких. Тошнота подступает к горлу от одной только мысли, что ждёт меня этой ночью.

— Ида? — зовёт меня племянник, забравшись ножками на постель.

— Да, малыш? Что такое? — я присаживаюсь на край и смотрю на Лёшу, понимая, что, скорее всего, мне снова придётся сейчас врать.

— Ты можешь больше меня не обманывать, Ида. Я всё знаю.

Я вздрагиваю.

— Что ты знаешь, пельмешек мой?

Он опускает глаза и пожимает худенькими плечами.

— Мама и папа никогда не велнутся, потому что они меня больше не любят.

Сердце разбивается вдребезги от этих слов.

— Ну что ты, зайка! Конечно, они тебя любят. Очень любят, малыш.

— Они меня блосили.

— Нет, нет, — я качаю головой и прижимаю Лешку к груди. — Они тебя не бросали. У них просто... важные дела. И когда они их закончат, то обязательно приедут за тобой. Ренат же тебе обещал, — последнюю фразу я практически выдавливаю из себя.

Обещал.

Он обещал.

И однажды я сделаю это своей просьбой — выполнить обещание, данное Лёше. И ради этой просьбы я исполню любую его прихоть. Какую угодно, лишь бы он вернул сына моей сестре и её мужу.

Глава 30

Аида

Ночной город. Огни за окном. Красота, которая не трогает сердце, потому что это сердце должно умереть, чтобы вынести всё, что ему предначертано.

Колени дрожат, пока я иду из комнаты Лёши к Ренату. Наверное, я могла бы не пойти, но какой в этом смысл? Он сам бы пришёл за мной.

Когда я вхожу в гостиную, Ренат стоит спиной ко мне, лицом к окну, и смотрит на город. Его руки в карманах брюк, плечи расслаблены.

Ну, да. Ему-то что напрягаться? Он же хочет всего того, о чем я даже думать не могу.

— Уснул? — спрашивает, не поворачиваясь ко мне.

— Да.

Возможно, мне бы стоило рассказать о том, какие слова говорил Лёшка сегодня, но не уверена, что давление на жалость возымеет результат. Во всяком случае, в ближайшее время вряд ли. Может быть, позже.

Шакал, наконец, поворачивается ко мне и указывает рукой на барную стойку, где стоят фужеры с красным вином.

— Выпьем?

Я усмехаюсь. Не могу удержаться.

— Что, празднуешь победу?

— Считаешь, до этого я был в проигрыше?

— Я ведь могла предпочесть смерть.

— Если бы была одна — возможно. Но ты не одна.

— А ты собираешься теперь всё время этим манипулировать?

— Безусловно. Даже отрицать не стану.

— Как мило... Ты просто подонок.

Ренат берет фужеры в руки. Один из них протягивает мне.

— За сделку. На мой взгляд, одна из лучших сделок в истории, ты не находишь? Возможно, однажды её можно будет включить в мифы и легенды.

— Твои игры мне отвратительны, — сухо отвечаю и беру из его рук вино.

Лучше выпить. Наверное, не самая шикарная идея, но алкоголь поможет хоть чуточку успокоиться. Не уверена, что сумею пережить эту ночь, если не напьюсь.

Не дожидаясь следующего ответа Рената, я залпом выпиваю бокал вина, затем тянусь к бутылке и наливаю еще.

Он выгибает бровь.

— Что? Удивлен, что я пытаюсь напиться?

— Нет. Я ожидал, что ты попробуешь.

— Вот как... Рада, что ты такой умный и догадливый. Но, знаешь, мне не особо хочется болтать. Давай сделаем то, ради чего ты меня сюда позвал, и после я уйду оплакивать свою жизнь. Или на поплакать относительно потерянной непонятно каким образом девственности я не имею права по условиям договора?

— Нет. Такого пункта я не предполагал. Если сильно будет хотеться плакать, что ж, — он усаживается в кресло возле камина, вальяжно откидывается на спинку, держа бокал с вином расслабленной костью, — ради бога. Плачь. Хотя, не ясно, почему ты решила, что я сегодня планирую приступить к самым сочным пунктам нашего договора.

— Ну ты же сказал, чтобы я пришла сюда. Вот я здесь. Чего ещё ты хочешь? — я с подозрением смотрю на мужчину, вцепившись пальцами в фужер так, что костяшки белеют.

Он пожимает плечами.

— Не знаю. Поговорить, например.

— Ты опять в свои игры играешь? Это не смешно.

— Ладно, если ты так хочешь прямо сейчас начать… - он медленно начинает расстегивать верхние пуговицы рубашки, словно издеваясь надо мной.

— Нет! Не хочу! Я вообще не хочу. Ни капельки.

Ренат усмехается и убирает руку от рубашки.

— Тогда, Аида, потратим сегодняшний вечер на другие цели. И в первую очередь я хочу обсудить кое-какие детали. Ты можешь сесть, — он указывает рукой на кресло напротив. — Я не кусаюсь. Пока, по крайней мере.

Сглотнув, я снова обвожу Рената настороженным взглядом, затем кошусь на кресло, и снова смотрю на него.

— Я постою.

— Как пожелаешь.

— Так, какие детали ты хочешь обсудить?

— Для начала, будут некоторые правила. Как ты успела заметить, я привёз вас в город, в квартиру, и здесь довольно людный район.

— Знаю. Я была в Дубаи несколько раз.

— Не сомневаюсь. Ну так вот, надеюсь, ты понимаешь, чем чреваты любые попытки с твоей стороны попытаться что-то сообщить людям, или связаться с сестрой, или ещё сотворить какую-нибудь дурь, которая способна прийти тебе в голову?

— Разумеется. Я не идиотка.

— Умничка. Потому что, если ты только попытаешься сделать хоть что-то из выше перечисленного — договор между нами будет расторгнут. И первый, кто в этом случае пострадает, будет твой племянник.

Я с шумом сглатываю, а по спине пробегает холодок. Уточнять, как именно пострадает Лёша в случае моего непослушания, я не имею ни малейшего желания.

— Все ясно.

— Отлично. Дальше... Средств связи ты будешь лишена на неопределённое количество времени. Держать связь со мной ты будешь через охрану. Выходить куда-либо тоже только со мной и охраной. Вам будут даны новые имена, сделаны новые документы, и завтра стилисты поработают над твоим внешним видом. Не хотелось бы расставаться с твоими чудесными золотыми кудрями, но, увы, придётся.

Этого можно было ожидать.

— В целом, ты не сказал ничего, чего я сама не предполагала услышать.

— Видишь, как замечательно. Скоро мы начнём