Девочка Шакала - Чарли Энн Маар

Он сидит в кресле напротив кровати. Что-то вертит в руке.

Я суетливо кручу головой, надеясь найти Лёшу, но нигде не вижу племянника.

— Где Лёша? — сразу задаю волнующий меня вопрос.

Решаю не спрашивать о том, что он снова наблюдал, как я сплю, как уже было раньше, потому что, если этот человек следит за мной по камерам, то, наверное, неудивительно, что он и в реальности способен позволить себе разного рода наблюдения.

И вообще я не хочу смещать фокус на нас с ним, особенно после сна, который мне только что приснился.

Вспомнив о сне, я краснею.

Какого вообще? Что за сны такие?!

— Было принято решение до утра оставить его в больнице.

Всю сонливость как рукой снимает.

Я подрываюсь на кровати, опустив босые ноги на пол.

— Почему? Что-то серьёзное?

— Бактериальная инфекция. Ничего страшного, просто врач перестраховывается. Хочет понаблюдать, пока температура не перестанет сильно подниматься. Возможно, Лёше придётся провести в больнице пару дней. Не стоит нервничать. Так он быстрее поправится.

Наверное, глупо и эгоистично думать, что я бы хотела, чтобы он всё же был со мной? Ренат, конечно, прав, как и врач, антибиотики лучше давать под присмотром врача, и Лёше в самом деле может быстрее стать легче именно в больнице, но все же... Я же его тётя. А это почти как мама.

— Понятно... Надеюсь, вы меня не обманываете?

Не уверена, что вижу, как Ренат выгибает бровь. Кажется, просто чувствую.

— Зачем мне тебя обманывать, Аида? Нет. Я не вру. Завтра утром сразу сообщу, как только свяжусь с врачом, о том, какое решение он принял.

— Спасибо, — выдыхаю и замолкаю.

Если не говорить о Лешке, то я не знаю, что ещё сказать. Перевести разговор к возможности нашего спасения?

Честно говоря, я чувствую себя такой разбитой и уставшей, что не особо нацелена на подобные беседы. Поэтому продолжаю молчать.

Ренат вдруг поднимается.

— Вы куда? — не знаю, почему я задаю настолько идиотский вопрос.

Его тёмная фигура так угрожающе нависает, что я невольно поджимаю ноги с пола снова на кровать и двигаюсь подальше к стене.

— Хочешь, чтобы я остался?

Я, вероятно, больна, если в теле неожиданно появляется то самое плавящее ощущение, которое я испытывала от поцелуя во сне.

Боже. Что это такое?

— Нет. Не хочу. Уходите, конечно же.

И вот снова я не вижу, а чувствую усмешку на его губах.

А ещё я почему-то думаю, что было бы, если бы он вдруг подошёл, опустился на постель и притянул меня к себе?

— Отдыхай, Аида. Утром я сообщу насчёт Лёши, — тихо произносит Шакал, и через мгновение выходит за железную дверь.

А я ещё долго не могу уснуть, думая о том, что я действительно хотела почувствовать, как будет ощущаться его поцелуй в реальности?

Глава 25

Аида

Лёшка проводит в больнице несколько дней.

Несмотря на то, что я безумно нервничаю и скучаю, я ни слова не говорю Ренату по этому поводу, осознавая, что нахождение Лёши под наблюдением врача — это необходимость.

Пару раз меня накрывает волной страха, что Шакал уже не вернёт мне племянника и переселит меня обратно, как только врач его выпишет. Но я убеждаю себя, что это лишь моя тревога, так как Ренат не поднимает эту тему и не делает никаких намёков.

В конечном итоге страх оказывается просто страхом. Лёша возвращается из больницы, и нас никто не собирается разделять.

Дальше нас двоих снова ждёт жизнь по расписанию. Главное — мы будем вместе.

— Ты ко мне не плиезжала, а я болел, — дует губы Лёшка, усевшись у меня на коленях.

— Прости, малыш. Я не могла приехать. Но я очень переживала, веришь?

— Угу, — опустив уголки губ, он кивает. — Ни мама, ни папа... Никто не плиехал.

Как же у меня разрывается сердце. Особенно от осознания того, что я ничего не смогу Лёше объяснить, не напугав его до безумия.

Поэтому мне приходится врать.

— Мы все очень-очень переживали, но... доктор не разрешил нам приезжать. Такой вот порядок.

Будто удовлетворившись моим ответом, Лёша важно кивает.

— Ленат... Ррренат подалил мне большие класки и сказал, что я смогу полисовать в саду.

— Правда?

Снова кивок.

Я не видела Рената. Точнее, момент, когда он привёз Лешку сюда. В комнату его зовел один из незнакомых мне мужчин.

— Ренат был с тобой, да?

— Он заблал меня из больницы.

— Вот как... А он вёз тебя в машине?

— Ну да.

— И ты видел, что было за окнами?

Понимаю, что глупо спрашивать Лёшку, ведь он ещё слишком мал, чтобы дать мне какие-то существовенные подробности относительно улиц города и в целом места, где мы находимся. Тем не менее я совершаю попытку что-нибудь выяснить.

— Немного видел. Дома. Класивые. Высокие.

— Высокие?

— Ага. Как в Москве, только даже выше. Я так думаю.

Небоскребы.

Мы точно не на Кубе.

Где мы? В какой стране?

— Зайчик, — я целую Лёшку в макушку, — а врачи в больнице, на каком языке говорили? На русском? Ты понимал их речь?

— Нет. Я ничего не понимал. Но плиходила тётенька и всё мне объясняла, и тогда я понимал.

Пытаюсь возродить в памяти день, когда нас с Лёшей похитили. Сколько я была в отключке? Куда бы успел нас вывезти Ренат?

Тут Лёшка заявляет.

— Они говолили слово шуклан. Мне сказали, что это значит "спасибо", я запомнил и тоже говолил шуклан.

Шуклан? Шукран?

Это какой язык? Вроде арабский? Мы в какой-то арабской стране?

Если здесь есть необоскребы, возможно, мы в Эмиратах?

— Мы пойдём в сад лисовать? — племянник смотрит на меня с надеждой. — Мне было скучно в больнице.

— Ну конечно пойдём, — киваю, спускаю Лёшу с колен и сама поднимаюсь на ноги.

Как раз у нас по расписанию прогулка, если я не ошибаюсь.

...значит Эмираты...

Интересная информация, но в целом бесполезная, если я никак не смогу передать Агни и Саиду, в какой местности нас искать. А как с ними связаться, учитывая все обстоятельства, я понятия не имею.

На прогулку мы выходим в тот же самый специальный садик, сооруженный для нас. Те краски, о которых говорил Лёшка, уже лежат возле мольберта, стоящего у декоративной ели. Там же Лёшу ждёт учительница, которая будет, видимо, заниматься с ним рисованием.

Я с некоторой гордостью наблюдаю, как Лёшка важно усаживается за мольберт, берётся за кисточки и с серьёзным видом слушает, что говорит учитель.

Сейчас бы