Девочка Шакала - Чарли Энн Маар

Глава 19

Аида

Ужасный вечер.

Хуже, чем все остальные, раз в тысячу. Не знаю, как мне удаётся досидеть в обществе Рената и не свихнуться. Он что-то пытается у меня выспрашивать, но я даже толком не помню, что именно отвечаю.

Язык еле шевелится. И вся еда, что попадает в мой организм, будто и не насыщает вовсе.

Поэтому, когда настает время снова идти в "камеру", я чувствую себя голодной.

— Пожалуйста, — на этот раз из-за стола мне помогает подняться сам Ренат.

Он отодвигает стул и протягивает руку.

Руку я, разумеется, игнорирую.

Страха сегодня настолько много, что я не в состоянии оценивать другие свои ощущения, когда Ренат сам завязывает мне глаза. Вчера в ванной их было много, а сейчас ничего. Только ужас плещется глубоко во мне.

— Расслабься. В конце концов, сейчас тебя никто пальцем не трогает.

— Можно, я сама буду решать, расслабляться мне или нет? Вы не властны над моими чувствами. И никогда эту власть не получите.

— Люблю абсолютизмы. Они включают азарт. Хочется сразу доказать человеку, насколько он может ошибаться.

Сглотнув, я делаю шаг, когда Ренат за поясницу подталкивает меня вперёд.

Запах его духов и тепло тела окутывают словно кокон.

Он ведёт меня не по лестнице, а каким-то другим путём. Ступени я ощущаю чуть позже. А ещё идём мы очень долго. Я точно помню, что от моей клетки до столовой мы шли меньше.

Страх снова усиливается.

Что, если он ведёт меня к себе в спальню?

Моя нижняя губу превращается в кровавое мессиво к тому моменту, как мы останавливаемся, и раздаётся металлический щелчок двери.

Скрип.

Меня чуть толкают вперёд, а потом я вдруг слышу...

— Ида? Ида! Моя Ида!

Грудь простреливает от острой боли. Я машинально дёргаю руки вверх и срываю повязку с глаз за мгновение до того, как Лёшка прижимается к моим ногам.

По щекам текут слёзы, я опускаюсь и подхватываю Лёшу на руки, крепко обнимаю и вдыхаю родной запах.

— Пельмешек мой...

— Ида, ты плачешь?! — тёплая ладошка касается моей щеки.

Он смотрит на меня так искренне. Так чисто.

— Я тоже плакал... Но я мущщина. Я не должен. Но я скучаю.

— Мой родной. Ну, конечно, ты самый настоящий мужчина. Я тебя так люблю. И я очень скучала.

Вместе с ним на руках я поворачиваюсь к Ренату. Лёшка жместя лбом к моему плечу, поэтому он не видит наших с Шакалом переглядываний.

Значит, он принял решение отвести меня к Лёше...

Это хороший или плохой знак? После нашего сегодняшнего разговора, я ни в чем не могу быть уверена с точностью...

Но всё же одними губами шепчу, проглатывая слёзы:

— Спасибо...

Карий взгляд сверкает. Затем железная дверь передо мной закрывается и скрывает нас с Лёшей от этих волчьих глаз.

Глава 20

Аида

— А мама и папа плиедут? А когда они плиедут? А почему они не плиедут? Они меня не любят? А почему тебя так долго не было? А где мы? Когда мы поедем домой? Почему ты дложишь? Ты больше не уйдёшь? Мы завтла сходим погулять? А давай позвоним маме и папе?

Столько вопросов и ни на один у меня нет ответа.

Я не знаю, что говорить Лёше, чтобы успокоить, поэтому несу самую настоящую чушь.

Сложность заключается ещё и в том, что каждый его вопрос усиливает страх внутри, отчего сдерживать эмоции становится сложнее, а я не могу, просто не имею права показывать Лешке, что я боюсь.

Он и так напуган.

И пусть его содержат в хороших условиях, это не меняет того факта, что его отделили от семьи, и он тут по сути с чужими людьми целыми днями.

Как в моей "камере" у Лёши в комнате нет окон. Зато тут имеется телевизор, книги, раскраски, игрушки и всякое разное для детей.

Когда вопросы племянника относительно всего на свете и слёзы, что мама и папа пока не могу прийти, заканчиваются, я уговариваю его посмотреть мультик. Но в последний момент, когда я уже включаю телевизор, Леша вдруг вспоминает, что совсем недавно после того, как мы посмотрели мультик, начался пожар. В общем, мы решили почитать книжку.

Не знаю, может, потому что Лёшка так перенасытился эмоциями от встречи со мной, или просто устал, но он засыпает буквально за пару страниц.

А я... я снова тону в болоте из собственных мыслей. Трясина затягивает в свою смертельную глубь.

Это на один раз? То, что Ренат позволил мне провести сегодняшний вечер с Лёшей? Завтра нам снова придётся расстаться? Или вообще сегодня?

Вдруг сейчас дверь откроется, мне на глаза наденут повязку и отведут в свою камеру? А что будет с Лёшей... Он будет плакать, когда проснётся, а меня здесь не окажется...

Но это меньшее из зол. Ведь решение Рената позволить нам с Лёшей быть вместе может быть связано с тем, что он собирается убить нас в скором времени. И это, так сказать, последний глоток воздуха перед тем, как на шею накинут удавку.

Как страшно.

И получить ответ не выйдет.

Он сказал, что сначала собирался нас убить...

Что же его остановило? Что помешало?

Если бы я знала, то, возможно, смогла бы договориться с ним.

"Одной тебя не достаточно..."

Да. Это ужасно. Лёша сын Саида. И Ренат точно не отпустит его.

Остаётся надеяться, что мы хотя бы останемся живы. Может, он сделает так, что мы никогда не вернёмся домой, к родным, и Саид с Агни не узнает, что с нами стало, но... если сердце будет биться, то и надежда будет жить.

Мрачные мысли грязной жижой заливают мою голову. Я засыпаю, все ещё прокручивая вопросы один за другим, они повторяются, словно пластинку зажевало, но я продолжаю задавать их себе, пока не отключаюсь.

Просыпаюсь, на удивление, от Лешкиного голоса.

— Ида, плоснись. Ида моя! Вставай!

Так страшно открыть глаза. А вдруг, мне это снится?

— Ида! Я хочу кушать. Ида моя-а-а!

Наконец, я всё же решаю распахнуть веки.

Нет. Это не сон. Я всё ещё в комнате Лёши, и вот он рядом со мной прыгает на постели, пытаясь разбудить.

— Доброе утро, мой пельмешек.

— Я голодный. Ты что, не хочешь есть? Так долго спишь!

Приподнимаюсь на кровати и оглядываюсь.

Подноса с едой нет.

— Лёш, зайчик, а тебе еду сюда приносят?

Он качает головой.

— Нет. Тётенька плиходит и отводит меня в длугое