Девочка Шакала - Чарли Энн Маар

— С каким-каким подтекстом?

— Сексуальным. Не делайте вид, что вы не понимаете, о чем я говорю.

— Я не делаю вид, Аида. А действительно не понимаю.

— Всё вы понимаете! Весь этот цирк... — я делаю шумный вдох и сцепляю руки в замок на животе, —... ванная, одежда, духи, косметика... Вы решили одеть меня получше, чтобы подготовить к... к сексу с вами, — выплевываю я, чувствуя, как внутренности начинает скручивать.

На мой выпад сначала звучит оглушающая тишина. Аж уши режет — настолько становится тихо.

А затем вдруг раздаётся громкий мужской хохот. Он мягким рокотом прокатывается по столовой и оседает странным трепетом в моем животе.

— Подготовить к сексу. Надо же такое сказать...

— Вам смешно? Мне вот не очень.

Бесит его реакция.

Он сомневается, что мне здесь страшно и плохо, или как? Я, по его мнению, должна быть в восторге от любого знака внимания?!

— Аида, — откашлявшись, Ренат указывает на другой конец стола, — сядь, пожалуйста. И можешь быть спокойна — я не собираюсь тебя насиловать. К слову, в моём понимании, тебя не нужно готовить к сексу со мной. Я считаю тебя красивой без дорогих платьев, драгоценностей и косметики. И даже с грязными волосами. А мой подарок... это, скорее, просто более комфортный внешний вид для ужина со мной. Просто ужина, Аида, — он ставит локти на стол, сцепляет руки в замок и устремляет на меня взгляд из-под бровей. — Но если захочешь секса — только скажи. Ваше желание — и я повинуюсь.

Глава 18

Аида

Наши перекрещивания взглядами напоминает безмолвный бой. Я не тороплюсь поверить Ренату, что он не собирается меня насиловать. А он продолжает смотреть, видимо, ожидая, что я, наконец, спущусь с лестницы.

— Может, всё-таки присядешь? — он обводит рукой стол. — Места много. Необязательно сидеть близко ко мне.

Сглотнув, я внимательно слежу за каждым движением его руки, как жертва, загнанная хищником и боящаяся окончательного удара.

— Вам что, не нравятся окна? — делаю осторожный шаг на верхнюю ступень.

Наверное, я могу отказаться от ужина, но в этом случае, мне не удастся найти с ним общий язык относительно Лёши. Конечно, я и в этом случае могу потерпеть поражение, но хотя бы стоит попытаться.

— Не нравятся окна? — Ренат выгибает бровь.

— Ну да. В этой столовой тоже нет окон. И у меня в клетке. Любите жить как в склепе?

Он так смотрит.

Пристально.

Жадно.

Опасный убийца, инстинкты и реакции которого развиты для того, чтобы мгновенно убить, если что-то пойдёт не так.

— Вовсе нет, — хмыкает Ренат. — Мера предосторожности. Для тебя, разумеется.

— Вот как. Думаете, я из окна бы выпрыгнула?

— Всё возможно. А ты скажешь, что не попыталась бы?

Я ловлю его карий взгляд.

Как же не по себе в его обществе. А ещё эта странная тугая реакция в животе. Не нравится мне это чувство.

— Не знаю. Может, и попыталась бы. Если бы была здесь одна. Но со мной Лёшка. А я его не оставлю. Даже если придётся самой погибнуть.

— Какая жертвенность.

— Это не жертвенность. Это любовь. Слышали такое слово?

Наконец, я оказываюсь в самом низу. Место за столом выбираю максимально удалённое от Рената — на противоположном конце.

— Разумеется, слышал, Аида. Более того — чувствовал.

— Слабо верится.

Кто-то из обслуживающего персонала подходит ко мне, отодвигает стул и помогает сесть. В столовой в этот момент появляется ещё несколько людей. Они подносят какие-то блюда, посуду и ставят цветы передо мной.

— Не веришь, что я способен любить? Ты же совсем меня не знаешь.

— Имею о вас представление. И предпочитаю прислушиваться к внутреннему голосу.

— Интересно, — уголки губ Рената дёргаются. — Нравятся алые розы? — он указывает на цветы.

— Красивые. Но не сгладят моего отношения к вам.

— А красное мясо? Слабой прожарки. С кровью. Я люблю такое.

Не удивлена...

— Ваши вкусы вполне соответствуют вашему образу.

Ренат снова улыбается. Очевидно, я его забавляю.

На нервах аппетит как-то не особо присутствует, и всё же, я беру вилку с ножом и отрезаю кусочек стейка.

— Вы обманули. Он не слабой прожарки. Средней.

— Решил, что не буду тебя сильно шокировать.

— Серьёзно? Действительно, куда же ещё больше...

Ренат грациозным движением берет бокал красного вина, немного отпивает и снова ставит на стол.

Я вино не пью. Не хочу алкоголь. И считаю не особо разумным его пить в обществе психопата.

— В моих планах было убить вас.

Фраза как раскаленное лезвие вонзается в грудь и кислотой растекается по венам. Мясо застревает в горле, а руки начинают дрожать так, что вилка отстукивает о тарелку, разнося звон по помещению.

— Тихо. Успокойся.

— Успокойся? Вы серьёзно?!

— Просто пытаюсь быть честен с тобой.

— О боже... — отбрасываю вилку, ставлю локти на стол и роняю голову на ладони.

От ужаса меня начинает тошнить.

Я и так знала, для чего мы здесь. Мог бы и не говорить об этом вот так... Пригласил меня на ужин, чтобы поиздеваться?!

— Что значит, было в планах? Они как-то изменились? Теперь вы нас убивать не планируете или что?

— Есть определённые сомнения.

Я не смотрю на него.

Мне бы даже слушать его не хотелось бы, но это вряд ли возможно.

— И с чего вы вдруг засомневались?

— Я пока не могу дать однозначный ответ.

Тогда какого чёрта он начал этот разговор?!

Его забавляет, как меня трясёт от страха?!

Одним словом — психопат.

Его отец, наверное, был таким же. Неудивительно, что Саид был так одержим его убийством.

— Если есть хоть что-то, что сможет спасти нам жизнь... — мой голос трескается. В этот момент я всё же поднимаю на него взгляд. — Хоть что-нибудь — вы должны мне сказать.

— Я учту твои пожелания.

— И всё?

— А что ещё ты хочешь услышать? — Ренат отрезает кусок мяса и кладёт в рот.

— Ответ. Прямо здесь и сейчас.

— Я же сказал, что пока его нет.

— А что, если он так и не появится?

На этот мой вопрос звучит лишь оглушающая тишина, от которой моя тошнота только усиливается.

— Лучше поешь, Аида.

— Послушайте. Не будьте таким жестоким. Возможно, вы всё равно примите решение нас убить... Дайте мне право быть с Лёшей. Я очень вас прошу.

Ренат отрезает ещё один кусок мяса, затем отпивает вино.

— Я очень тебя прошу, Аида, поесть. Это то, что сегодня мне бы хотелось от тебя получить больше всего.

Тогда мог бы и не говорить про