Развод в 45. Его свадьба — моя работа - Виолетта Весна

Я посмотрела на часы. До следующей встречи оставалось девять минут. В зале работали люди, и любой мог услышать нас.

— Кофе остаётся, — ответила я. — Но давайте перенесём его из буфета в место, где нам не будут приносить заявки между глотками.

— Знаю кафе на набережной. В четыре?

— В половине пятого. Я обещала Оксане помочь выбрать подарок племяннику.

— Тогда в половине пятого.

Он отошёл к рабочим, а я вернулась к заявкам. За следующие два часа мы обсуждали сцену, разметку и время разгрузки без личных отступлений. Это тоже было частью притяжения: Дмитрий умел продолжать работу после несогласия, не наказывая меня молчанием.

В пятницу я отправила первый недельный отчёт. Три страницы: выполненные решения, открытые вопросы, изменения бюджета, внешние упоминания и ответственные лица. В конце не было ни слова о том, что мне пришлось доказывать право руководить собственной сменой. Моё право подтверждали не объяснения, а принятые решения и их результат.

Сергей Алексеевич ответил: «Принято. Продолжать в утверждённом составе».

В личном календаре на воскресенье стоял адрес кафе. Повестки и списка участников у этой встречи не было.

ГЛАВА 11. Разговор без протокола

Четвёртого октября я потратила сорок минут на выбор подарка племяннику и ещё двадцать — на спор с Оксаной о том, нужен ли шестнадцатилетнему человеку дорогой рюкзак.

— Он просил деньги, — напомнила сестра, стоя между полками спортивного магазина.

— Деньги исчезнут за три дня. Рюкзак прослужит дольше.

— Наташа, ты сейчас выбираешь подарок Артёму или доказываешь, что умеешь лучше распоряжаться его желаниями?

Я вернула рюкзак на полку.

— Неприятный вопрос.

— Зато бесплатный. Купи сертификат. Он сам добавит, если захочет вещь дороже.

— Хорошо.

Оксана взяла с витрины конверт для сертификата.

— Ты сегодня подозрительно сговорчивая.

— В половине пятого у меня кофе.

— С мужчиной?

— С коллегой.

— У коллег нет пола?

— Есть. Поэтому я и сказала, что у меня кофе, а не совещание.

Она не стала расспрашивать. Только посмотрела на часы и сообщила, что до набережной мне ехать двадцать минут, если я не собираюсь переодеваться четыре раза.

Я не собиралась. На мне были тёмные джинсы, мягкая синяя рубашка и ботинки без каблука. В сорок пять лет я наконец перестала покупать обувь для воображаемой женщины, которая готова провести вечер с болью в ступнях ради правильной линии ноги. Дмитрий видел меня после двенадцатичасовой смены. Нарядная версия всё равно не смогла бы его обмануть надолго.

Кафе находилось в старом здании речной кассы, в десяти минутах ходьбы от «Линии». Дмитрий уже сидел за столиком у окна. Перед ним стояла вода, меню лежало закрытым.

— Я рано, — сказал он, когда я подошла. — Вы вовремя.

— Хорошее начало. Никто не виноват.

— Я мог бы обвинить парковку, но она действительно свободная.

Мы заказали кофе и поздний обед. Дмитрий выбрал суп и пирог с мясом, я — салат и картофельные лепёшки. Первые десять минут мы всё равно говорили о работе: новой заявке на ноябрь, неполном списке гардеробных вешалок и отчёте для Воронцова.

— Если продолжим, то через час составим план открытия на салфетке, — сказала я.

— У меня есть ручка.

— Именно этого я и опасалась.

Дмитрий убрал её во внутренний карман куртки.

— Хорошо. Работу исключаем. О чём люди говорят на встречах, которые не являются совещаниями?

— О других людях, еде и ремонте.

— Ремонт тоже исключаем. Я два года занимался только им.

— Тогда о семье.

— Вы выбрали самый простой вариант.

Он рассказал об отце. Тот жил отдельно, в старой квартире у парка, и соглашался на помощь только в задачах, которые сам считал сложными. В субботу им нужно было съездить на плановое обследование, а потом купить новый смеситель. О больнице отец говорил спокойно, зато выбор смесителя превратил в исследование рынка.

— Почему он не вызывает мастера? — спросила я.

— Мастера вызовет. Но сначала три дня изучает цены, чтобы мастер не воспользовался его невежеством.

— Знакомо.

— Ваши родители?

— Их уже нет. Отец мог неделю выбирать дрель, а потом просил маму позвонить в магазин, потому что не любил разговаривать с продавцами.

Мы не стали превращать эту тему в обмен потерями. Я рассказала об Оксане, племяннике и сертификате. Дмитрий признался, что обычно дарит деньги в конверте, если человек старше двенадцати.

— Значит, вы на стороне сестры.

— Я на стороне человека, которому не придётся угадывать размер.

Официант принёс еду. Я заметила, что Дмитрий не тянется к моему счёту и не делает из оплаты проверку мужских качеств. Когда мы заказывали, он просто сказал, что приглашал он и готов заплатить, если