Собрание сочинений. Том 3. Ремесло - Виктор Борисович Шкловский

Меж тем Российский Царь, заняв луга и горы,

С вершины, как орел, бросал ко граду взоры;

За станом повелел сооружить раскат

И, в нем перуны скрыв, в нощи привесть под град [206].

Так описывается у Хераскова взятие Казани Иваном Грозным.

К главе VI эпиграф:

Вы, молодые ребята, послушайте,

Что мы, старые старики, будем сказывати.

Песня

Эта песня взята из «Собрания разных песен» Чулкова:

Вы, молодые ребята, послушайте,

Что мы, стары старики, будем сказывати

Про грозного Царя Ивана про Васильевича,

Как он, наш Государь Царь, под Казань-город ходил [207].

В сказке, рассказанной Гриневу, сам Пугачев называет себя орлом. Гринев с ним спорит. Но в эпиграфе к главе XI, взятом будто бы из Сумарокова, Пугачев назван львом.

В ту пору лев был сыт, хоть сроду он свиреп.

«Зачем пожаловать изволил в мой вертеп?» —

Спросил он ласково.

А. Сумароков

Такого отрывка у Сумарокова нет. Пушкин сочинил его. Более тридцати лет назад нашли черновик эпиграфа.

Приведу отрывок:

Мятежная слобода

(В то время лев)

         (Лев вопросил без гнева)

                  (без страшна рева)

(За чем пожаловать изволил в мой вертеп?)

                Лев

(В ту пору (был) был сыт хоть

                                    хоть он

Сказал лев ласков духом (и) свиреп)

В ту пору Лев был сыт

                хоть с роду он свиреп,

За чем пожаловать изволил

                в мой вертеп?

Спросил

(Сказал) он ласково.

А. Сумароков [208]

Слово «вертеп» взято в первоначальном его смысле – пещера, а не разбойничье жилье.

В придуманном Пушкиным эпиграфе из Сумарокова Пугачев сближен со львом. В сказке, рассказанной самим Пугачевым, он сравнивал себя с орлом. Львы и орлы – символы царственной силы, так это воспринималось, так это воспринимают герои комедии Грибоедова: «Хотя животные, а все-таки цари».

Пушкинские эпиграфы не только вводят нас в замыслы Пушкина, но и раскрывают сознательность его отношения к взаимоотношениям героев. Пушкин знает о том, как должен раскрыться Пугачев в представлении читателя; дойдя до определенного решения, писатель это решение осознает и закрепляет: мысль-задание во время творческой работы становится все более ясной, и эта ясность позволяет делать произведение более естественным, логичным.

Мы уже говорили, что эпиграф к III главе: «Старинные люди, мой батюшка». «Недоросль» – взят из Фонвизина; слова эти принадлежат Простаковой. Таким образом, Пушкин неожиданно сближает семейство Мироновых и семейство Простаковых. Чем это вызвано?

Пушкин не идеализирует Мироновых. Он не скрывает жестокости коменданта, когда тот пытает башкирца; комендантша по своему отношению к мужу прямо напоминает у него Простакову.

Чем был образ Простаковой в эпоху Пушкина?

Пушкин давал некоторые черты Простаковой в матери Татьяны Лариной. Это, между прочим, сказывается в самостоятельности Лариной:

Она езжала по работам,

Солила на зиму грибы,

Вела расходы, брила лбы,

Ходила в баню по субботам,

Служанок била осердясь —

Все это мужа не спросясь.

В черновиках были гораздо резче обозначены в Лариной черты Простаковой, черты помещицы-тиранки.

Не чужда комендантша и патриархальной мстительности. Узнав о приезде Гринева, она говорит: «Отведи Петра Андреича к Семену Кузову. Он, мошенник, лошадь свою пустил ко мне в огород».

Пушкин дает точную характеристику своих героев; для него комендантша, хотя и храбро умирающая, не то, что мы называем положительным типом. Он видит в ней и простаковские элементы. В данном случае эпиграф служит уточнением идеологической характеристики.

К главе VII, «Приступ», Пушкин дал эпиграф из того же чулковского сборника (песня 130, часть 1). Отрывок слегка изменен:

Голова ль ты моя, головушка,

Голова моя дослуживая,

Послужила моя головушка

Ровно тридцать лет и три года,

Со добра коня не слезаючи,

Из стремян ноги не вымаючи,

Ах, не выслужила головушка

Ни корысти себе, ни радости,

Как ни слова себе доброва,

И ни рангу себе высокаго;

Только выслужила головушка

Два столбика высокие,

Перекладинку кленовую,

Еще петельку шелковую.

Пропущены две строки:

Со добра коня не слезаючи,

Из стремян ног не вымаючи.

Эти две строки не приведены Пушкиным потому, что они говорили о службе, не похожей на службу капитана Миронова – пехотинца.

В целом стихотворение, процитированное Пушкиным в эпиграфе, противоречиво. В десятой строке (восьмой строке эпиграфа) сказано, что «головушка не выслужила себе рангу высокого», но дальше в стихотворении идет речь о казни Князя-Боярина; идет описание казни, причем ему отрубают голову в такой обстановке:

Идет ево грозный палач,

Во руках несет саблю острую.

Казнят князя, выводя его «на сруб высок».

Похоже, что все стихотворение «Сборника» является сводом двух стихотворений: одно – о казни рядового военного, может быть сержантского звания, а другое – о казни Князя-Боярина «за грехи тяжкие».

Пушкин опирался главным образом на первые пятнадцать строк, но, может быть, его привлекла и драматичность второй части. Рядом с приговоренным идет его сестра и плачет. Он ее утешает:

И ты, свет моя родна сестра,

Тебе плакать, не выплакать,

Молить бога, не вымолить,

У царя просить, не выпросить.

Перенесение драмы с казнимого на близкого ему человека, может быть, учитывалось Пушкиным, так как в главе «Приступ» дело идет и о казни Миронова, и о горе и гибели Василисы Егоровны.

Отмечаю, что в стихотворении, отрывок из которого взят эпиграфом к главе о гибели Миронова, говорится не об убийстве, а о справедливой казни, хотя есть в нем и сочувствие к казненному.

Эпиграфы, относящиеся к Гриневу, имеют снижающий характер. Три взяты из комедии Княжнина «Чудаки»[209]. Вот один из них:

– Ин изволь, и стань же в позитуру.

Посмотришь, проколю как я твою фигуру!

Княжнин

Сцена в комедии изображает ссору лакеев между собой и пародийную дуэль. Весь эпизод у Княжнина написан гротесково: один из дуэлянтов-лакеев защитил себе грудь под платьем толстыми пачками бумаги; дуэль происходит на кортиках, но дуэлянты не решаются приблизиться друг к другу и делают выпады впустую.

Пьеса Княжнина была в пушкинское время хорошо известна читателям[210].

Таким образом, эпиграфы, а следовательно, и литературное окружение, которое связано с Гриневым и Швабриным, даны снижающими.

Произведения, из которых взяты эпиграфы, были в пушкинское время хорошо известны читателю. Княжнин перепечатывался в учебниках.

Херасков ко времени Пушкина тоже еще не был забытым писателем, «Россияду» помнили». О Хераскове писал не только Ермил Костров, но и Богданович. Богданович называл «музу» Хераскова справедливой. Державин прославлял Хераскова. Лажечников называл его «певцом России». В 1820 году изданы были «Эпические творения» Хераскова.

В предисловии к «Россияде» сам Херасков говорил про Грозного:

Иностранные писатели, сложившие нелепые басни о его суровости, при всем том, по многим знаменитым его делам великим мужем его нарицают. Сам Петр Великий за честь поставлял в мудрых