Особенная девочка для властного Альфы - Людмила Александровна Королева

Подхожу к окну. С тоской смотрю на темное небо, на звезды. Где же моя малышка? Как она там без меня? Замечаю охрану. Мужчины стоят напротив окон и внимательно смотрят на меня. Бесят! Нервно задергиваю шторы, чтобы не видеть эти наглые волчьи рожи. Сажусь на кровать. Матрас пружинит подо мной. Вытираю ребром ладони слезы. Я стараюсь быть сильной, но плохо получается. Я в отчаянии.

— Рита, ты должна поесть, — переступая порог комнаты, говорит Дарья, а я даже не поворачиваю голову.

— Я не хочу. Кусок в горло не лезет, — признаюсь я, рассматривая свои переплетенные пальцы.

— Знаю, милая, — тяжело вздыхает она. — Но организму нужны силы. Если не будешь есть, то ослабнешь.

Дарья ставит поднос с едой на стол, подходит ко мне, садится рядом и обнимает.

— Кто мог забрать Сонечку? — задаю вопрос вслух и хватаюсь руками за голову.

Мать Артура крепче обнимает меня. Без ее поддержки я бы совсем раскисла.

— Я понимаю твою боль. Проходила. Знаю. Рита, тебе надо поесть.

Я поднимаюсь с кровати, сажусь за стол. Ем куриный суп, но вкуса не чувствую. Я будто сплошной комок нервов.

— Сегодня есть новости? — спрашиваю я и отламываю кусочек белого хлеба.

— Я разговаривала по телефону с Мироном. Ему лучше, а вот Артур до сих пор без сознания, если верить словам Мирона. Зубов очнулся. И тоже не помнит, кто на них напал. Оборотни считают, что это дело рук охотников. Охотники сейчас на дно залегли. То ли ощущают нависшую над их головами угрозу, поэтому спрятались, то ли действительно, причастны к этому, поэтому и притаились. Идет расследование. Но пока нет никаких зацепок.

— Кто-то явно хотел разрушить мирный договор… А возможно, кто-то хотел подставить меня. Если оборотни меня убьют, Артур тоже погибнет, и тогда Сонечку никто искать не будет, — задумчиво говорю я, смотря в одну точку перед собой.

— В этом рюкзаке сменные вещи для тебя. Я вчера купила. Тут две бутылки с водой, наличные деньги, новый сотовый телефон. Я свой номер сохранила в твоем телефоне… На всякий случай, — говорит мать Артура, поднимая рюкзак с пола, который она, судя по всему, принесла, когда вошла ко мне в комнату, но я просто на это не обратила внимание.

Я непонимающе смотрю на Дарью, держа в руках ложку. В душе начинает зарождаться надежда.

— Вы поможете мне сбежать? Снова? — улыбаюсь я.

— Я бы и рада, но Сережа теперь и за мной слежку установил. Но я очень хорошо знаю своих сыновей. Я сегодня сказала Мирону, что тебя держат взаперти в комнате Артура, и что тебя хотят провести через ритуал в полнолуние. Так что со дня на день кто-то из моих мальчиков явится за тобой. Они выкрадут тебя из этого дома. Даже если Артур не очнулся, Мирон встанет на твою защиту. Братья неразлучные. Они всегда друг за друга горой. Мирон знает, как много ты значишь для Артура, поэтому ради брата пойдет на любые безумства. Поэтому я собрала тебе рюкзак. Чтобы у тебя были с собой сменные вещи. Пригодятся.

— Спасибо, — благодарю искренне. — Но тут же очень много охраны. Как Мирон меня выкрадет? Это же нереально, — качаю я головой.

— Милая, ты плохо знаешь моих мальчишек. Когда Сережа их сажал под домашний арест за провинности, эти двое все равно сбегали из дома. В их крови магия альф, они двигаются очень быстро, бесшумно, и умеют отвлекать охрану. Я не удивлюсь, если Артур и Мирон давно уже окрепли, но создают болезненный вид, чтобы усыпить бдительность отца. Меня в больницу не пускают по приказу Сережи, поэтому я ничего толком не знаю. Но судя по бодрому голосу Мироши, младший уже пошел на поправку.

— Почему вас не пускают?

— Сережа знает, если я увижу сыновей в раненом состоянии, буду переживать, плакать, волноваться. А когда я испытываю поток тяжелых эмоций, его зверь это чувствует и мечется, сходит с ума, и Сережа тоже теряет покой, его начинают терзать такие же эмоции, как и меня. А он не любит терять контроль над своими эмоциями, его это из колеи выбивает, отвлекает от важных дел, поэтому муж всегда ограждает меня от эмоциональных потрясений. Он сам навещает наших мальчиков в больнице. А вообще быть женой оборотня — задача непростая. Волки очень вспыльчивые, порой грубые, агрессивные, никого слушать не желают. Но у этих сильных существ есть большая слабость — это их истинные. Только истинная может усмирить зверя и подарить ему душевный покой и равновесие.

Рядом с Дарьей мне не так одиноко. Я благодарна ей за поддержку. Мы еще болтаем на разные темы.

Когда мать Артура, пожелав мне доброй ночи, уходит, я иду в душ. Мне хочется смыть с себя тревоги. Теплая вода позволяет немного снять напряжение с мышц.

Намыливаю тело пеной, мою волосы мужским шампунем. Чувствую запах морского бриза. Так пахнет Артур. Вспоминаю его сильные руки, жаркие поцелуи, горящий взгляд и внизу живота начинает сладко тянуть. Злюсь на себя. Этого идиота нет рядом, а у меня все мысли о нем. И кровь отчего-то быстрее несется по венам.

Натягиваю на обнаженное тело белоснежную рубашку Артура, а черную закидываю в стиральную машину. Подворачиваю рукава, сушу волосы феном, который мне одолжила Дарья. Выключаю фен, беру черную расческу в руку. Расчесываю волосы. Смотрю в отражение. Мое лицо осунулось, под глазами пролегли тени. Взгляд потухший и грустный. И тут вокруг радужки моих глаз вспыхивает яркое янтарное кольцо, оно сияет, а я от неожиданности роняю на пол расческу. Она с грохотом приземляется на белый кафель. У меня сердце сбивается с ритма.

Наклоняюсь ближе к зеркалу, упираясь руками в белоснежную раковину, моргаю. Кольцо исчезает. Или его и вовсе не было? Всматриваюсь в свои глаза. Они у меня темно-синие. Сердце грохочет в висках.

Показалось? Наверняка показалось. Это все стресс. Мерещится непонятно что. Или я уже схожу с ума? Я не волчица и не полукровка, у меня не может быть янтарного кольца вокруг радужки глаз. Я ведь дочь охотника! В моей крови другая магия, и она мне не подвластна. Тогда что это было? Снова всматриваюсь в свои глаза. Ничего. Значит показалось. Надо ложиться спать. Кажется, мой измученный стрессом организм начинает давать сбой.

Берусь пальцами за дверную ручку, надавливаю ее, толкаю дверь плечом. Захожу обратно в спальню и вздрагиваю.

— Охуительно выглядишь в моей рубашке, — раздается до боли знакомый бархатный голос, который пробирает