Маня, суровый босс (не) твоя няня! - Мира Цветова

Поднимаюсь наверх следом за Колей, прохожу в спальню.

— Я весь вечер думала, где может быть мой отец…

Но Коля останавливает меня жестом, улыбается и… притягивает к себе.

— Ян, сегодня больше не будем обсуждать твоего отца. Вернёмся к разговору завтра. А сегодня я хочу побыть с тобой наедине, забыть обо всём, что случилось за день, отвлечься от работы, от проблем.

Он нежно проводит ладонью по моему лицу.

— Да, поначалу я был зол, что всё это время ты скрывала от меня дочь, но сейчас, думая об этом, я понимаю, что вся эта злость просто ни к чему. Ты заботилась о безопасности дочери, хотела уберечь её жизнь от опасностей, которые могут всплыть из прошлого. Сейчас ты можешь расслабиться, Яна, потому что рядом я, буду оберегать вас с Машей и никому не позволю причинить вам вреда, обещаю.

Киваю чуть робко.

— Спасибо тебе за всё… спасибо, что принял нас, что не бросил. Спасибо, не стал наказывать за то, что скрывала от тебя дочь… и не злишься за то, что не сказала сразу при встрече.

Он снова проводит ладонью по моей щеке, вытирает едва покатившуюся слезу.

— Предлагаю забыть все обиды прошлого. И вспомнить, как нам было хорошо вдвоём, когда мир вокруг просто переставал существовать, ну а ты для меня была целым миром…

Он целует меня в шею и ключицы, вдыхает аромат моего шампуня.

Находит мои губы, мягко касается их, пробует на вкус.

— Миром, который я обожал исследовать, и каждый раз открывал для себя что-то новое.

По телу бегут мурашки, а от поцелуев и прикосновений внутри просыпаются давно забытые чувства эйфории, свободы и немного волнения.

— Коля, — почему-то говорю шёпотом, едва дыша, — внизу же Маша, а если она проснётся и захочет подняться…

— Не проснётся, — отвечает он, — и не поднимется, у неё во сне концерт поющих колготок, а потом раздача автографов… это до утра минимум, поэтому нам…

Он проводит языком по мочке моего уха, нежно целует его.

Знает, что у меня там самая чувствительная зона.

— Поэтому нам никто не помешает до утра.

Я не могу сопротивляться…

Точнее, я не хочу сопротивляться.

В животе разливается приятное тепло, а мурашки снова и снова бегут по телу каждый раз, когда он касается меня.

Уже и забыла, насколько у него приятные руки.

Но не забыла, каким нежным и страстным он может быть…

— Перед тем, как слушать сказку, — говорит вдруг Коля, — дочь рассказала мне секрет про тебя.

Я замираю испуганно.

Даже не представляю, что такое могла сказать про меня Маша?

— И… что же это за секрет?

— Малая сказала, что за последние пару лет с тобой несколько раз пытались познакомиться, но ты всем говорила, что твоё сердце принадлежит только одному человеку.

Я даже не знаю, что и ответить.

Да, я отвечала так нескольким ухажёрам.

Но даже не представляю, где и как Маша могла это услышать?

— Отвечая по-честному на твой вчерашний вопрос про отношения, — продолжает Коля, — могу с уверенностью сказать, что я ни с кем не встречался и не заводил отношений, потому что моё сердце, Ян, всё это время принадлежит только одному человеку – тебе.

Чувствую, как по щеке скатывается слеза.

Меня переполняют эмоции, столько всего хочется сейчас сказать, во многом хочется признаться, но сил хватает только на одно:

— И моё сердце тоже принадлежит тебе, Коль. Только тебе и больше никому… может, немного маленьким бандиткам и самую капельку поющим колготкам, но это другое.

Он смеётся, притягивает меня к себе.

— И в моём сердце маленькие бандитки поселились всерьёз и надолго, но тебя они оттуда никогда не вытеснят.

Он наклоняется, дарит мне ещё один приятный поцелуй, от которого сводит внизу живота, от которого подгибаются ноги…

А потом полотенце как-то незаметно слетает с меня на пол.

А я сама падаю на кровать, обнимаю мужчину за шею, трусь носом об его щетину, вдыхаю аромат его парфюма, чуть горьковатый, но такой желанный, позволяю делать мне приятно, смотрю в его чёрные глаза и тону-тону-тону в них, буквально растворяюсь, отдаюсь эмоциям, которые так долго сдерживала внутри себя…

И ни о чём не жалею.

В этот момент я чувствую себя по-настоящему счастливой.

Наверное, впервые за несколько лет.

В этот момент я просто наслаждаюсь жизнью и даже не представляю, какие испытания нас всех ждут впереди…

Глава 19

Василенко

— А мне сегодня сон плиснился, — говорит малая за завтраком, — что вы с мамой вместе спали.

Мы с Яной тут же переглядываемся.

— Интересные у тебя сны, — усмехаюсь, — и что же мы с мамой, просто спали и всё?

— Ну она да, — отвечает Маня, — а ты во сне пел. И плосил, чтобы тебя взяли в нашу глуппу челез колготы.

Я от таких подробностей даже подвисаю на секунду.

А Яна с трудом сдерживает смех и прячется за кружкой кофе.

— Пап, — смотрит на меня дочь, — ну плизнай, что ты хочешь в глуппу к нашим колготам?

— Нет, малая, петь я не умею, мне медведь в этих самых колготах на ухо наступил, с тех пор слуха нет.

Но малая явно не намерена сдаваться.

— Пап, ты скажи адлесочек этого медведя, мы поплосим, чтобы он тебе слух велнул, и будешь у нас на бэк тамале, ой, бэк вокале выступать.

— Спасибо, доча, — только отмахиваюсь, — но я не рождён для пения и танцев, лучше Гордея позовите, ему явно скучно следить за бандитками.

— Нельзя Голдея, — вздыхает Маня, — Геля сказала, у него может нелв защемить во влемя танцев. Такое уже было, плишлось Волькодаву делать ему ис-це-ля-ю-щий кусь.

Вспомнив про собак, сразу пытаюсь перевести тему в другое русло.

— Кстати, о собаках, — быстро встаю из-за стола, — надо бы проверить, как наши парочка вместе провела ночь, заодно покормить.

Беру из кладовой корм, спешу во двор, а в спину летит сердитое:

— Пап, я не договолила.

— Запомни, на чём остановились, доча, потом договорим!

Ух, голова кругом от общения с маленькой бандиткой.

Никак не привыкну, что в моей жизни теперь есть ещё два человека, с которыми надо находить компромисс.

И, если со спокойной Яной можно любой вопрос уладить быстро и