Грабёж моей фамилии - Кэрол Март

— Тут нет причин для беспокойства, — успокаиваю Саву. — Я ему пообещала приехать, чтобы он не усердствовал с разговорами. Не собираюсь я с ним спать.

— А я тебя не спать, а пить приглашаю, — не может угомониться пьянчужка.

— Я понял, пошли, Ален Делон.

Савка уводит своего друга на лестничную клетку, я прощаюсь с недовольной этой сценой Динкой, и тоже выхожу из квартиры под руку с Таней — Дининой подругой по колледжу.

Из окна подъезда мы видим, как Сава грузит Ваську в бусик, пока тот горлопанит какую-то песню.

Неожиданно Таня обращается ко мне:

— Ты, Ксюша, красивая девушка, и любого мужчину можешь обаять. Васька за пять минут в тебя влюбился. Скажи, зачем тебе это нужно?

Странная фраза. Неужели она знает? Или мне уже всюду заговоры мерещатся? Нет. Не может она знать.

— Что нужно? — прямо задаю вопрос.

— Зачем тебе Савелий? Я понимаю, со стороны может показаться, что он — идеальный мужчина. Но, поверь. Идеальных не бывает. У всего есть обратная сторона. Дина девушка скромная, звезд с неба не хватает, вот у нее и получается превозносить своего мужа. Ты же на это не способна. Не трать зря время.

Вот и как она так быстро обо всем догадалась? Хотя, может это и к лучшему. Это значит, что у меня кое-что получается.

— Алкоголь затуманил твой разум, дорогуша. Откуда такие фантазии? Я и Савка? Смешно. — Как можно правдоподобней высмеиваю предположения Тани.

— Мг, я хоть и пьяная, но не слепая. И ты явно не для Васьки так вырядилась сегодня. А эта твоя стрельба глазами во время игр. Только это все не про Савку. У тебя все равно не получится быть такой, как Дина.

— Садитесь, — обрывает Танин поток Савка, приглашая нас бус.

Я шустренько оказываюсь внутри, так как Танины домыслы мне порядком поднадоели. Отчасти потому, что я чувствую в них крупицы правды.

Мне ехать дальше всех. И я надеюсь на возможность остаться с Савой наедине. Задать волнующие меня вопросы.

Да и просто побыть вдвоем.

— Кого первого отвожу? — Спрашивает Савелий, смотря на нас в зеркало заднего вида.

— Ксюшу, — лепечет пьяный Васька. — Ей переодеться нужно.

— Вези первого Ваську, — перебивает Татьяна. — Он самый пьяный, ему нужнее.

— Да не пьяный я, — еле слышно сопротивляется тот, и тут же усыпает.

Ох, не нравится мне эта Таня. Что, если она завтра наплетет чего Динке? И та поверит? Ниточка к общению с Савелием оборвется.

Нет, по возможности, нужно с Диной поговорить. Запудрить глаза, возможно Игоря как-то подговорить. Ну, или на худой конец — искать другие точки соприкосновения с Савелием. Всегда должен быть запасной вариант.

— Как тебе водится после аварии? — нахожу что спросить у Савелия. Как-то гнетет это общее молчание. Чувство, что меня все ненавидят.

— Да, нормально. Сел и поехал. Главное, было сразу это сделать. Я, конечно, ощущал тревогу по началу, но потом это быстро прошло.

— Машину уже не спасти?

— Думаю, что нет. Хотя я попытаюсь. Отвез в гараж. Как найдется свободная минутка — займусь ею. В сервис если отвозить, то по деньгам проще новую купить. А так, будет для меня как игрушка. Может, что и придумаю. Страховку выплатили, сейчас смотрю новую машинку. Наверное, возьму в кредит.

Подъезжаем к Васькиному дому. Он живет в частном. Савелий выносит чуть ли не на руках своего друга, и отводит домой. Я же пока пытаюсь включить музыку. Не хочу ни с кем разговаривать.

Нахожу приятную мелодию, на экране выбивается «Cosmos & Creature — I am free», нужно запомнить и себе на звонок телефона поставить. Это будет нашей песней. Такие вещи сближают. Может и на свадьбе у нас она будет играть.

Савелий возвращается.

— Ну что, Танюш, ты, наверное, ближе всех живешь?

— Ты, знаешь, я бы еще проветрилась немного. Не хочу, чтобы дети видели меня в таком состоянии. Давай сначала Ксюшу домой отвезем?

Стерва не позволяет нам остаться друг с другом наедине. Я права. Нужно завтра очень внимательно следить за тем, чтобы Таня ничего Динке не наплела.

Глава 12 — Выкуривание бледной моли

Дина

Гости выходят из квартиры, и я остаюсь наедине с собой. Нужно понять, как быть дальше. Облокачиваюсь о стену, машинально глажу живот.

Цепляюсь взглядом за ключи.

Мое сердце разбито вдребезги.

Подхожу к комоду, на котором валяются ошметки. Это сделала она. Специально. Я просто знаю это. Еще не понимаю, откуда я могу это знать. Но, ответ сам собою выстроился в голове.

Я права. Ксюша хочет разбить мне сердце.

Слезы невольно выпрыгивают наружу. Вполне естественная реакция на предательство.

Она хочет разрушить мою жизнь. Хочет отнять у меня все, украсть. Для чего? Понятия не имею. Но, чувствую, что это так.

Раздается звонок в дверь. Не успеваю утереть слезы. Просто по инерции открываю дверь. Там ведь ждут. На пороге стоит мама. Она удивляется моим слезам, и тут же задает самый волнующий вопрос:

— Что-то с ребенком?

И вот этот вопрос, он как-то лучше всего меня успокаивает. Действительно, все это ерунда. Так, житейские неурядицы. Все можно поправить. Главное, что с малышкой все хорошо.

— Нет, мама. Прости, все хорошо. Дай я тебя обниму.

Обескураженная мама, делает шаг, и попадает в мои объятия. Или я в ее. И я чувствую себя такой защищенной. Словно я опять маленькая. И все мои проблемы может решить мама.

— Ты расстроилась из-за этой дряни? — Неожиданно спрашивает мама.

Я не сразу понимаю, кого мама может так называть. И только через мгновение доходит, что Ксюшу.

— Ты была права, мама. Как всегда. И почему я никогда тебя не слушаюсь?

— Что ж, ты может послушаться меня сейчас. Пойдем на кухню. Ты попьешь водички. Потом умоешься, а я приготовлю для тебя теплый чай с молоком. У тебя сегодня День рождения. Не стоит плакать из-за того, кто и мизинца твоего не стоит.

Я послушно следую за мамой на кухню. Делаю все, как она говорит, и становится легче.

— А теперь, когда ты успокоилась — рассказывай, что случилось?

Даже не знаю с чего начать. Все так запутанно. Сплошные ощущения, и никакой конкретики. Поэтому, начинаю с конца.

— Ксюша сломала мое сердце, которое подарил мне Савка. Я точно не знаю, что это она. Но, чувствую, понимаешь? — Произношу, и понимаю, как глупо было сразу валить все на Ксюшу. Это мог сделать кто угодно. Да, тот же пьяный Васька, пока одевался.

— Я вижу, ты сомневаешься в своих