Его одержимость - Эмилия Грин

Непроизвольно я выдернула руку, отворачиваясь к окну, и стараясь собрать себя в кучу под гнетом самых противоречивых эмоций.

- Вера, мне бесконечно жаль, что у нас все так началось, – негромко и крайне напряженно произнес он. – Теперь я в первую очередь буду думать о тебе и твоем комфорте, – его губы на мгновение твердо сжались.

- Что это значит? – я вздохнула, не зная: плакать мне или смеяться, когда Завьялов лихо затормозил перед бутиком ювелирных украшений, окончательно сбивая меня с толку.

Он что собрался…

Подавшись вперед, Вадим перехватил меня за запястье, нажимая на крохотную венку у меня под кожей. С тенью намека. Так, что мой пульс забился быстрее, а сердце сорвалось в галоп.

- Это значит, что я не умею говорить красивые слова… Не научили. Обычно за меня говорят мои поступки, Принцесса, – едва заметно склоняя голову вправо, мужчина скользнул языком между зубов, примагничивая мой взгляд. – И с сегодняшнего дня ты моя женщина, Вера. Ты моя. Раньше надо было думать, Чудо, – на сотую долю секунды стиснув мое запястье почти до перехвата дыхания. – Придется тебе теперь всю жизнь расплачиваться… – с легкой улыбкой на губах, – Со мной рядом…

Придется тебе всю жизнь расплачиваться…

Со мной рядом…

Но его глаза при этом оставались абсолютно серьезными, одурманивая меня каким-то едва уловимым нечитаемым веянием. И я вновь вспомнила о маминых словах…

В конце концов, я в самом деле ничего не знала о мужчине, собравшемся провести со мной остаток жизни… Ох, Вера…

Тем временем, Вадим вышел, чтобы открыть мне дверь, и вскоре мы оказались внутри невысокого здания из полированного камня, где кроме нас и миловидной девушки-консультанта не было ни одной живой души.

Сделав пару шагов вперед, Вадим шепнул ей что-то на ухо, и брюнетка, бросив на меня беглый профессионально-оценивающий взгляд провела нас в уединенную зону за ширмой, усадив на диван, а сама засуетилась возле одной из стеклянных витрин.

Вадим расположился рядом, его бедро почти касалось моего.

Напоровшись на его полный откровенного обожания мужской взгляд, мое сердце будто превратилось в неподъемный булыжник, проваливаясь в низ живота. Казалось, я стала одним огромным сгустком волнения…

Еще несколько часов назад все выглядело так, будто мой мир рухнул, рассыпавшись об утесы реальности, поэтому происходящее сейчас все больше напоминало мои несбыточные наивные фантазии…

Вместо тысячи слов и объяснений Вадим Завьялов привез меня в ювелирку, предварительно объявив, что теперь я его женщина… Его.

И, судя по тому, что продавец вернулась, неся на серебристом подносе несколько коробочек, он не шутил.

У меня сердце встало поперек горла от вида этих колец.

Большой изумруд в обрамлении бриллиантовых шипов. Асимметричное кольцо с сапфиром, похожим на каплю ночного неба. Платиновое, с крупным розовым бриллиантом.

И самое притягательное из всех… от вида которого мое сердце забилось чаще… с внушительным прозрачным черным бриллиантом, чем-то напоминающим глаза Вадима.

Отец регулярно дарил маме ювелирные украшения, и, хоть она надевала их исключительно по семейным праздникам, я имела представление о стоимости лежавших передо мной цацек.

Неприлично. Баснословно. Вызывающе дорого.

От этого обстоятельства меня на долю мгновения пронзило нешуточной тревогой: откуда у Завьялова такие средства? Разумеется, я была в курсе, что он уже давно хорошо зарабатывал, работая на моего отца, и, тем не менее, это были украшения премиум-сегмента…

В этот миг пальцы Вадима коснулись моей ладони.

- Вера, выбирай, – не сводя с меня такого откровенного мужского взгляда, будто ментально он сейчас занимается со мной любовью.

Глава 23

- Нет! – мой голос прозвучал резко, почти грубо, нарушив камерную тишину бутика.

Выражение лица Завьялова изменилось, на мгновение сменившись шоком, а затем в его глазах зажегся всполох опасного огня, но мне уже было все равно.

- Мне ничего не нравится, – поднявшись, я схватила с вешалки пальто, и, на ходу накинув его на плечи, выскочила на улицу.

- Вера, – спустя пару мгновений меня настиг напряженный голос Вадима, – Что случилось?

- Это ты мне скажи? – вопрос выстрелил одновременно со злой улыбкой. – Еще вчера утром ты вел себя так, будто знать меня не желаешь... А теперь, вот, привез, как какую-нибудь элитную эскортницу выбирать себе цацки! Что за резкие перемены, Вадим Михайлович?

Глаза в глаза. Мои прищуренные против его откровенно насмехающихся. Надо мной? Над сложившейся ситуацией?

Не ответил, впрочем, как всегда.

Пройдя мимо, Вадим внезапно переплел наши пальцы, сжав их, и резко дернул меня на себя, так что, едва устояв на ногах, я вынуждена была схватиться за его плечо.

- Чудо, я же тебе уже все сказал, – сильнее стискивая мои пальцы. – Ты не захотела тормознуть, когда еще была такая возможность, а теперь ее больше нет… Поезд ушел, – сжал меня крепче, обнимая за талию и прижимая к себе. – Ты – моя женщина, Вера, и заслуживаешь самых лучших цацек. Кстати, у меня никогда не возникало желания подарить нечто подобное какой-нибудь шлюхе, – провоцирующе улыбаясь. – Вернемся в магазин?

Я раздраженно вздохнула.

- Сказала же, мне ничего не нравится… Отвези меня домой! – с вызовом глядя в его напитывающиеся смесью удивления и раздражения карие глаза.

Повисла пауза.

Далее несколько мучительно долгих секунд, во время которых его взгляд темнел, откровенно тяжелея. Очевидно, Большой Босс не привык к подобным капризам со стороны женщин. Наверняка, все бывшие Вадима у него с рук ели как ослики в загоне…

Не на ту напал.

Сейчас, немного избавившись от оцепенения, вызванного той отвратительной кровавой сценой с участием моего отца, я вдруг ощутила, как на самом деле зла на Завьялова, припомнив всю исходящую от него холодность последних недель.

И, даже если он сейчас, в самом деле, собрался делать мне предложение, я не хотела, чтобы это было вот так – будто из-под палки! Только после того, как мой отец застукал нас, и ему, вроде как, ничего другого не остается…

Меня буквально потряхивало от всех этих противоречивых мыслей, когда я стремительно впорхнула в заботливо распахнутый им внедорожник. Завьялов завел двигатель, резко тронувшись с места.

Мы ехали молча: до конца поездки никто из нас так и не произнес ни звука.

Коротко кивнув Вадиму на прощание, я, не оглядываясь, покинула автомобиль, подозревая, что на этом наше «прекрасное» общение подойдет к концу.

Ну, значит, так тому и быть…

Забегая на территорию, я обратила внимания, что в окнах родительской спальни сквозь