Политические проекты поздних славянофилов - Мария Дмитриевна Марей

Также, на протяжении всей жизни, Пасхалов интересовался аграрными вопросами, земством, критиковал существование и деятельность губернских земств, настаивая на необходимости его упразднения. Он отвергал идею парламентаризма, однако, как и все славянофилы, был сторонником законосовещательного органа:

«…следует восстановить не на словах только, но и в действительности право решающего законодательного голоса за историческим самодержавием; все остальные пособные ему учреждения — Государственная Дума и Совет — должны иметь смысл только совещательный, причем Верховная Власть должна восстановить свое право знать все состоявшиеся мнения, а не только большинства, и выбирать между ними то, которое по убеждению ее совести наиболее соответствует пользе народа и Государства»[141].

Приверженность монархическим идеалам Пас-халов сохранял на протяжении всей жизни, до последних дней являясь членом и активным участником различных монархических организаций: «Русского монархического союза», «Русского монархического собрания», «Союза русского народа», участником монархических съездов.

Возможно, именно монархические убеждения Пасхалова были причиной того, что после октября 1917 года его активная деятельность заканчивается (до того, несмотря на преклонный возраст, он был довольно активным участником монархического движения, как лично, так и в печати), и до своей смерти в 1924 году он живет в Тульской губернии, никак не участвуя в политической жизни страны. Вся его работа имела смысл только в свете существования в России самодержавной монархии, другой формы политической организации он стране не желал.

К бюрократии Пасхалов относился также в духе славянофильства — как к «средостению», разделяющему Царя и народ, и мешающему существованию Руси в русле традиционных ценностей: Православия, Самодержавия и Народности[142].

По мнению Пасхалова, русское самодержавие могло быть только неограниченным, поскольку ограниченное (или конституционное) самодержавие — это бессмыслица. Он оставался апологетом идеи неограниченного, практически абсолютного самодержавия и после 1905 года, считая, что «ограниченное, или конституционное самодержавие есть такая же бессмыслица, как, например, мокрый огонь, сухая вода и т. п.»[143]. Он считал, что самодержавие — это выражение народной воли, сосредоточенное в одном лице; при этом интересы и устремления этого «лица», то есть монарха, должны быть неразрывно связаны с интересами подчиненного ему народа и государства. Такое единение интересов царя и народа позволяет появиться самым необходимым и важным, на взгляд Пасхалова, качествам самодержавной власти: беспристрастию и справедливости[144]. Это достаточно интересная идея, потому что оказывается, что вовлеченность монарха в дела страны обеспечивает не только этическую составляющую, но и беспристрастность, которая в иных политических проектах должна быть обеспечена правовыми нормами. К сожалению, более подробно эта идея не расписана.

Нами уже было отмечено, что в целом его взгляды на самодержавие не отличались оригинальностью, по убеждениям Пасхалов был правым монархистом, более радикальным во взглядах, чем многие другие славянофилы, и интересным в этом плане скорее своей последовательностью. Даже в 1915 году на съезде Нижегородского Всероссийского Совещания уполномоченных монархических организаций и правых деятелей он заявлял, что:

«Только благодаря Самодержавию возможно было отрезвление народа русского, что сделано одним взмахом Царя-Самодержца. Во Франции и Англии с завистью смотрят на нашу власть единодержавную, там не могут провести такой меры столь быстро и решительно. Там парламент, конституции, республики — вот причина этого. Говорили: Самодержавная Россия — тюрьма для человека. Но нигде не живется так свободно личности, как в России. И мы видим теперь, что за эту «тюрьму» все, даже инородцы, проливают свою кровь»[145].

Впрочем, как и остальные сторонники укрепления самодержавного принципа, Пасхалов не мог не считаться с реалиями начала XX века, когда модернизация в России породила сложную проблему адаптации старых государственных структур к новым требованиям времени. Лозунг «Православие. Самодержавие. Народность» уже не мог звучать так, как раньше, однако это не мешало монархистам использовать его в программных документах и пропаганде. Для Пасхалова же было важно также сохранение не просто идеи самодержавной власти, но и самодержавия как формы правления, а также религиозно-нравственных принципов, которые лежали в его основе.

Довольно много Пасхалов писал о кризисе русской государственности, однако приемы выхода из него, предлагаемые им, сводились в основном не к расширению прав и свобод граждан, а к повышению степени ответственности и обязанности на всех уровнях государственной службы. Упомянутый кризис был, по его мнению, связан не с тем, что самодержавие как способ организации власти устарело и должно быть заменено народным представительством, а с бездействием власти, несоблюдением государственных законов на всех уровнях управления и с безнаказанностью нарушителей. То есть с самой по себе самодержавной монархией как идеей, принципом и идеалом все было в порядке, а вот практика управления страной никуда не годилась.

Несомненным благом для Пасхалова было сохранение самодержавной монархии, целостности государства, и ответственное правительство, например, он понимал как ответственное именно перед самодержцем. Он считал, что самодержавная власть может быть только неограниченной и решительно отвергал любые формы представительства и идею принятия решений большинством голосов. Тем не менее, он не отрицал необходимости адаптации уже имеющихся государственных структур к новым условиям. В частности, об этом он писал в работах, посвященных необходимости земской реформы, с которой должна была начинаться реформа органов управления, о чем мы поговорим позже.

В своих работах 1905–1907 гг. Пасхалов последовательно и методично перекладывал вину за все управленческие проблемы, имеющиеся в России, на исполнителей — чиновников, и именно эту часть государственного аппарата он считал необходимым реформировать:

«Не подлежит ни малейшему сомнению, что все административные аппараты, как государственные, так и общественные, находятся в крайне неудовлетворительном состоянии и требуют капитального исправления и даже переработки. Жестокая ошибка правительства за последнее время заключалась в том, что оно причины всеобщей расшатанности приписало, под влиянием земской и печатной пропаганды, а также и своих заряженных конституционными вожделениями членов, несовершенству действующих законоположений, тогда как истинная, несомненная и, можно сказать, единственная причина всех наших непорядков заключается в нарушении и неисполнении существующих законов всем административным персоналом, начиная с высших его представителей…»[146]

Продолжая свое рассуждение, Пасхалов пишет, что «наиболее распространенный недостаток» чиновников всех уровней состоит в том, что они не только имеют собственные убеждения (видимо, иметь их им не полагалось по должности), но и открыто их выражают в частных и публичных разговорах, в печати и претворяют в жизнь в своих рабочих проектах. В государстве должна быть одна воля — монархическая (здесь можно вспомнить то, что писал по этому поводу А. А. Киреев), в ситуации, когда их много, мы имеем проблемы с функционированием государственного аппарата и, как следствие, сложности с