Политические проекты поздних славянофилов - Мария Дмитриевна Марей

голоса) по делам их уездов. Губернское Собрание должно определять законность или незаконность земских постановлений, оно должно иметь право приостанавливать их исполнение, при разногласии же между земством и Губернским Собранием решающий голос должен принадлежать Сенату[152].

Самоуправляющееся земство должно было стать единым, независимым ни от кого, ни сверху, ни снизу, оно должно было иметь возможность беспрепятственно обращаться к правительственным органам и контролироваться только ими (причем только в той части, которая касалась бы соблюдения законов и учета интересов населения). Кроме того, Пасхалов считал, что именно таким образом устроенное земство может и должно быть

«единственным учреждением для образования Государственной Думы, ибо только хозяева Государства должны иметь право участия в его судьбах. Тогда не будет и пустым словом отчетность члена Государственной Думы перед своими выборщиками, как теперь, когда выборщики не знают своего излюбленного, ни он их, и тогда невозможны станут те противогосударственные явления, которые имели место во всех трех первых Думах»[153].

Как можно заметить, этот проект предполагает, с одной стороны, откат к более консервативным основаниям земской жизни, а с другой — достаточно радикальные преобразования, которые, однако, должны были способствовать сохранению монархического государственного устройства, в котором даже депутаты Государственной Думы не будут мешать претворению в жизнь монаршей воли, поскольку их представления о том, что является благом для государства, будут сходными с его. А председатель этого законосовещательного органа должен был назначаться лично императором. Депутаты пользовались бы свободой выражения своих мнений в пределах, очерченных законами и их обязанностями, императора информировали бы о них, однако окончательное решение оставалось бы за ним и принималось бы остальными без возражений.

В ситуации, когда стало ясно, что монархии в России пришел конец, Пасхалов устранился от политической активности и политической борьбы, никак не пытаясь бороться с новым политическим строем, но (к счастью) и не испытав никаких гонений с его стороны.

Глава 6

Экономические преобразования

на славянофильской основе:

политическая утопия

Сергея Федоровича Шарапова

Сергей Федорович Шарапов родился 1 июня 1855 года в дворянской семье. В 1868 году он поступил во 2-ю Московскую военную гимназию, в которую с 1864 года был преобразован 2-й Московский кадетский корпус. Окончив ее в 1872 году с отличием, Шарапов поступил в Николаевское инженерное училище в Санкт-Петербурге, которое тогда было и подготовительным заведением для поступления в Инженерную академию, однако не закончил полного трехлетнего курса, в 1874 году уволился из Инженерного училища в чине подпоручика. В августе 1875 года Шарапов поступил чиновником в канцелярию варшавского губернатора, а уже осенью 1878 года вернулся в Россию, вышел в отставку, уехал в родное имение, где занимался вопросами грамотного хозяйствования на земле.

Практические результаты его деятельности привели к тому, что в 1880 году Смоленское губернское земское собрание предложило С. Ф. Шарапову расширить работы по совершенствованию конных плугов. Он начинает участвовать в сельскохозяйственных выставках, где выставляет продукцию собственного изобретения[154]. С этого же времени он начинает публиковаться в различных газетах и журналах и приобретает известность как автор и публицист. Вскоре после этого Шарапов знакомится и сближается со славянофилами, в частности, становится сотрудником аксаковской газеты «Русь». Под влиянием И. С. Аксакова Шарапов начинает систематически изучать труды славянофилов, а после смерти Аксакова даже считает себя продолжателем его дела.

Так как разрешения на продолжение издания «Руси» он не получил, Шарапов создает новую еженедельную газету «Русское дело», «чтобы «расчищать весь тот хлам», наваленный на «фундаменте», который для него были «царь, народ, русское начало (культурное)». В отличие от аксаковского издания, где, по его мнению, преобладала «духовная сторона», себя он видел, прежде всего, практиком: «по каждому вопросу» он предполагал давать «точно сформулированный выход, что именно нужно»[155]. После закрытия (из-за цензурного запрета) «Русского дела» он продолжает публиковаться в ежедневной газете «Минута» (которая вскоре была преобразована в «Русскую жизнь»), «Славянских известиях» (с 1889 г. они назывались «Известия Санкт-Петербургского Славянского благотворительного общества»), журнале «Благовест», газете «Свет». В «Гражданине» под псевдонимом «Н. Гвоздев» он публикует 14 писем, которые впоследствии составили отдельную книгу[156].

Еще в июле 1890 года Шарапов начал служить в Государственном контроле под началом Т. И. Филиппова и перебрался в Петербург, где в 1891 году он поступил на службу в министерство финансов, которое, однако, покинул в 1892 году из-за разногласий с С. Ю. Витте. С августа 1894 года Шарапов переходит на службу в Министерство государственных имуществ (преобразованного затем в Министерство земледелия и государственных имуществ).

В период с 1894 года и до самой смерти 26 июня 1911 года Шарапов оставался активнейшим общественным деятелем, писателем, публицистом, интересовавшимся самым широким кругом вопросов, от политики и права до экономики и сельского хозяйства. Славянофильское учение он пытался связать с достижениями экономической науки, чтобы найти «реальную опору» своим нравственным и политическим воззрениям[157].

Взгляды С. Ф. Шарапова на государство и самодержавную монархию можно найти, в основном, в двух его работах: составленном им «Московском сборнике» (1887 г.), включавшем произведения Ф. М. Достоевского, И. С. Аксакова, А. А. Киреева, и сборнике «Теория государства у славянофилов» (1898 г.), который объединял статьи славянофилов, а также содержал его собственную работу «Самодержавие и самоуправление». В этой статье он обосновал необходимость возвращения России к сочетанию самодержавия с земским самоуправлением при ликвидации имеющегося в настоящий момент засилья бюрократии, нарушившей общение между царем и народом. При этом для него также значимы нравственно-юридические черты самодержавия: монарх воспринимается им как носитель высшей правды, вершитель земного суда.

Идеальное состояние русского политического строя он представлял в виде соборного единения царя, народа и русской православной церкви:

«Идеал русского гражданского и политического устройства, выясненный славянофилами и вполне отвечающий народному представлению о личности, «мире» и Государе, таков: отдельное лицо, физическое или юридическое, — полный хозяин владеемого им клочка земли. Земщина в лице лучших излюбленных людей — полный хозяин своей области или города. Государь-самодержец — полный хозяин всей Русской земли, в верховной полноте прав которого заключаются права как частных лиц, так и земств. Как частное лицо не может присвоить себе земские права, ибо само целиком со всеми своими правами входит в земщину, так и земство не может ни с какой стороны посягнуть на права верховной власти, ибо со всеми своими правами тонет в безграничном объеме прав целого народа, воплощающихся в живой, свободной личности Царя, которому всецело принадлежит действие, внушаемое его разумом и совестью и незримо направляемое и одобряемое всенародным общественным мнением. И над всем этим, все обнимая собою, включая и сравнивая в едином трепете