«Вы и убили-с…» Философия криминального сюжета в русской классической литературе - Гаянэ Степанян

почитаема в купечестве. По сказанию «О Святогорском монастыре, зовомом Иверским», она хранилась у богатого купца, жившего с единственным сыном в Трапезунде; когда купец умер, имущество его расхитили, и единственное, что сумел сохранить сын из отцовского наследия, была эта икона. Включение в текст комедии упоминания об Иверской – прямой отсыл к тому, что́ наследуют дети от своих отцов – извращенные представления о добре и зле или то, что свято и истинно.

Икона неотделима от храма, где хранится, и потому драматургу нет нужды упоминать про Иверскую часовню – она подразумевается сама собой. Естественно, что образ именно этого храма и отражен в сознании Большова и имеет для него значение.

Такая же связка – иконы и храма – подразумевается и в угрозе Аграфены Кондратьевны, когда она обращается к дочери: «Да я прокляну тебя на всех соборах!» (I, 91). Но Олимпиаду Самсоновну такая угроза не смущает: «Проклинайте, пожалуй!» (I, 91).

Так, уже в первой своей комедии Островский закладывает тему деградации патриархального уклада, при которой отцы еще сохраняют почтение и страх перед священными символами, дающими возможность раскаяться и, в конце концов, обрести отцовский образ, а у детей нет уже и этого. Новое поколение, Подхалюзин и Липочка, не деспоты, не самодуры, но они лукавые и бездушные хитрецы и ловкачи. Если они и оставят какое наследство своим детям, то это наследство точно никак не будет связано с созидательным будущим.

Мир без отца

В 1856 году, по поручению великого князя Константина Николаевича, Островский путешествовал по Волге, дабы исследовать «быт жителей, занимавшихся морским делом и рыболовством»[101]. Значительный материал, собранный им в этом путешествии, был представлен в журнале «Морской сборник»[102]. Вместе с тем «Волга … указала ему новые темы для драм и комедий…»[103]

Из впечатлений поездки родилась драма «Гроза».

Эта пьеса касается нашей темы двояко: во-первых, самоубийство в царской России, краеугольным камнем в которой было православное христианское мировоззрение, считалось уголовно преступным. Во-вторых, городок Калинов стал «темным царством» не потому, что в нем и знать не хотели о громоотводе, но потому, что большинство его жителей в миру остались «без отца». Самоубийство (преступление) Катерины и мир, оставленный отцом, – тесно связанные друг с другом темы.

Несостоятельные отцы Калинова. Отцовская тема в первую очередь связана со старшим поколением мужчин в Калинове. Это Дикой и Кулигин. Дикой – состоятельный купец, он возглавляет список действующих лиц и заявлен как «значительное лицо в городе» (II, 223); Кулигин – отец мысли, науки, поэзии, то есть творческого и даже нравственного начала.

Кулигин частично выполняет роль резонера, давая нравственную характеристику происходящему. Вот, например, в церкви он «(выходит на середину, обращаясь к толпе).Ну чего вы боитесь, скажите на милость! Каждая теперь травка, каждый цветок радуется, а мы прячемся, боимся, точно напасти какой! Гроза убьет! Не гроза это, а благодать! … А вы боитесь и взглянуть-то на небо, дрожь вас берет! Изо всего-то вы себе пугал наделали» (II, 272). Но окружающие воспринимают его слова не как мудрость зрелого человека, а как чудачество. Кабаниха в ответ заявляет: «Ишь какие рацеи развел! Есть что послушать, уж нечего сказать! Вот времена-то пришли, какие-то учители появились. Коли старик так рассуждает, чего уж от молодых-то требовать!» (II, 273).

Похоже, у Кулигина нет ни семьи, ни детей, а его технические идеи глубоко устарели. Он связан не с будущим, а с прошлым, и совершенно беспомощен, несмотря на благие намерения: «…я бы все деньги для общества и употребил, для поддержки. Работу надо дать мещанству-то. А то руки есть, а работать нечего» (II, 230). Богатые горожане воспринимают его не как отца, а как ребенка, воплощение намерений которого полностью зависит от них, взрослых.

Занимающий же место отца города Дикой не способен управлять даже собой – что уж говорить обо всем городе. В первом же явлении он получает от персонажей пьесы такую характеристику:

«Шапкин. Хороша тоже и Кабаниха.

Кудряш. Ну, да та хоть по крайности всё под видом благочестия, а этот как с цепи сорвался!» (II, 224).

О том, что Дикой похож больше на неуправляемого и не владеющего собой подростка, а не на отца города, свидетельствует сцена разговора с Кабанихой во втором явлении третьего действия. В ответ на реплику Кабанихи: «Что это ты, кум, бродишь так поздно?» – Дикой взрывается: «Что я, под началом, что ль, у кого? Ты еще что тут! Какого еще тут чёрта водяного!..» Но сто́ит Кабанихе развернуться и пойти прочь, как он сразу превращается в пай-мальчика, боится остаться один: «Постой, кума, постой! Не сердись. Еще успеешь дома-то быть…» (II, 253).

И вот между ними выстраивается диалог, из которого выясняется, что Дикому до смерти не хочется идти домой, потому что «там война идет», хотя он там один «воин-то и есть». Кабаниха оценивает это по-взрослому: «А и честь-то не велика, потому что воюешь-то ты всю жизнь с бабами».

Дикой признает старшинство Кабанихи: «…разговори меня, чтобы у меня сердце прошло. Ты только одна во всем городе умеешь меня разговорить» (II, 254). И Кабаниха выговаривает ему, как ребенку: «Нет над тобой старших, вот ты и куражишься» (II, 255).

О природе вещей Дикой судит вполне по-детски: «Гроза-то нам в наказание посылается, чтобы мы чувствовали…» (II, 269). Он не допускает и мысли, что гроза – природное явление и никак не связана с его, Дикого, жизнью.

Несостоятельные сыновья Калинова. Племянник Дикого Борис внешне не принадлежит миру Калинова: из всех персонажей только он одет по-европейски и образован. Есть намек на его семейную драму: бабушка Бориса, Анфиса Михайловна, невзлюбила сына за то, что женился на благородной, то есть, по сути, не продолжил сословных традиций, потому-то Борис с сестрой воспитывались не в Калинове, а в Москве, где родители озаботились их образованием: Бориса отдали в Коммерческую академию, сестру его – в пансион. Но и отец, и мать умерли в эпидемию холеры, и дети остались сиротами. В Калинов Бориса привели наследственные нужды: «…бабушка здесь умерла и оставила завещание, чтобы дядя нам заплатил часть, какую следует, когда мы придем в совершеннолетие, только с условием…» (II, 226). Условие бабушки – быть к дяде почтительным.

Итак, появляется атрибут отцовско-сыновьих отношений – наследство. Но для бабушки оно не забота о будущем внука, а способ вернуть его в Калинов: все понимают, что никакого наследства Дикой Борису не выделит, даже Борис это понимает и на совет Кулигина «стараться угождать как-нибудь» отвечает: «В том-то и дело, Кулигин, что никак