Предатель. Ты нам не нужен - Елена Владимировна Попова

– Девочки, после этого банкета я выжата как лимон. Давайте упадем на мягкий диванчик, а? И желательно в караоке-баре.

– А давайте просто посидим в тихом кафе? ― предложила Поля.

– В тихом кафе? ― вскинула брови Оксана. ― Поль, меня в кои-то веки муж отпустил погулять, так что какое может быть кафе? Душе просто необходимо уйти в отрыв!

– Недавно открылось одно очень классное заведение, где готовят обалденный чай и… ― настаивала Поля.

– Так, или в караоке или никуда! ― рассердилась Оксана.

– Ладно… ― сдалась Поля. ― Я знаю хороший караоке-бар, поехали.

– Девчат, я бы с удовольствием отдохнула с вами, но завтра нужно на самолет, ― открывая машину, сказала Аня.

– Летишь в отпуск? ― поинтересовалась Оксана.

– Ага, в Кейптаун. У мужа там рабочие дела, а мы с детьми, пользуясь случаем, отдохнем у океана.

– Здорово! ― улыбнулась Оксана, а Поля принялась уговаривать:

– Ань, ну мы же ненадолго! Посидим пару часиков, поболтаем. Не бросишь же нас с Оксанкой, верно? Тем более ты у нас одна за рулем. Не на такси же нам ехать!

– И в караоке попоем! ― подхватила Оксана.

– Я? В караоке? ― воскликнула Аня и, смеясь, махнула рукой. ― Боже упаси! Девочки, я до сих пор понятия не имею, как правильно петь песню Саруханова: «Скрипка лиса» или «Скрип колеса», ― хохотала она. ― Мне в детстве медведь на ухо наступил, так что если не хотите, чтобы наш столик закидали помидорами, то советую вам идти без меня.

– Ой, я тоже вокалист никудышный, но мне пофиг, ― отмахнулась Поля.

Взглянув на часы, Аня быстренько прикинула:

«Так, сейчас десять. Пока доедем до бара, пока готовят заказ… это будет уже почти одиннадцать. Нет, слишком поздно».

– Девчонки, у меня дома крестная сидит с детьми, и ее нужно отпустить, так что давайте я вас подброшу куда скажете и поеду.

– Эх, жаль… ― вздохнула Оксана.

– А может, позвонишь крестной? ― настаивала Поля. ― Пусть задержится у вас еще на часок.

– Поль, сегодня точно не вариант. В другой раз.

Всю дорогу Поля сидела без настроения, а Аня с Оксаной сошлись на теме о детях.

– Слушай, я и с одним ребенком чувствую себя многодетной мамой, а ты с двумя умудряешься справляться, ― рассмеялась Оксана. ― Молодчинка, вообще!

– Это не я молодец, а муж, ― посмотрев на нее в зеркало заднего вида, подмигнула Аня.

– Мирон у нее просто чудо… ― вздохнула Поля. ― Вот где найти такого мужика, чтобы и семью обеспечивал, и жену боготворил?

«Он у меня и правда самый-самый лучший!» ― подумав о муже, улыбнулась Аня и почувствовала, как по телу пробежали мурашки.

Весь день сегодня не видела Мирона и жутко по нему соскучилась. После того, как в Анину жизнь вторгся ураган по имени Дамир, она еще больше осознала, насколько сильно любила своего мужа и как дорожила своей семьей.

Даже несмотря на то, что Дамир, как оказалось, ее не предавал…

Аня много раз размышляла над словами Дамира и от мысли, что весь тот спектакль со второй семьей провернула Лара, на ее голове шевелились волосы.

«Вот это она постаралась, чтобы вернуть Дамира! Как красиво все обставила!» ― поражалась Аня.

Но даже узнав правду о прошлом, она не пожалела о том, что Дамир не стал ее судьбой.

Он пугал одним только взглядом, и на фоне Мирона казался жестким и высокомерным.

Сейчас, глядя на Дамира, сложно было представить его в роли любящего мужа и отца. Казалось, этот мужчина никого кроме себя не любил.

«Я не собирался тебя возвращать, ― вспомнила его слова Аня. ― Значит, он меня “так сильно любил” тогда. Значит, “так сильно я была ему дорога”»

Ведь он знал, что Аня была напугана, и знал, что она находилась в Крыму, но даже пальцем не пошевелил. Не захотел объясниться, аргументируя это тем, что ему нужна верная жена, а не маленькая девчонка, которая поверила первой встречной.

Мирон в отличие от Дамира всегда разделял с Аней ее страхи и доверял ей как себе.

Ну какой муж поверил бы, что фото, на котором она стояла с Дамиром и встреча с ним в номере отеля ― это просто случайность?

А Мирон поверил.

Поверил, потому что безгранично любил.

– Прости, что вспылил, ― неделю назад сказал Мирон. ― Я перенервничал.

Прижав Аню к себе, погладил по голове и заговорил мягким голосом:

– Я верю, что ты меня не обманывала. И обещаю больше никогда не затрагивать эту тему.

– Ты понимаешь, что Дамир что-то подозревает? ― испуганно смотрела на него Аня. ― И он обязательно докопается до правды, я в этом уверена!

Аня прерывисто вздохнула.

– Сначала я боялась, что Полина ему проболтается о том, что ты неродной отец мальчиков, но, видимо, у нее не получилось охмурить его после банкета на теплоходе. А сейчас…

Аня вспомнила пронизывающий взгляд Дамира и его слова, сказанные тихо, но очень доходчиво:

«Если ты что-то от меня скрываешь, то я обязательно об этом узнаю».

– Мирон, я боюсь, что он пойдет до конца, и когда узнает правду, то сделает все, чтобы превратить нашу жизнь в ад.

Прокручивая в голове встречу с Дамиром, Аня с каждым разом все больше и больше убеждалась в том, что он теперь не отступит. Она до сих пор чувствовала на себе его плотоядный взгляд, которым он буквально раздевал догола, в ее ушах звучал его голос, наполненный одновременно и страстью, и злобой за то, что не доверяла ему и сбежала перед самой свадьбой.

«Ты кое-что от меня скрываешь, ― пролетели в голове его слова. ― Я ведь прав?»

Аня вспомнила, как Дамир заставил ее смотреть прямо ему в глаза и поежилась.

Понимала: он почувствовал от нее страх и ложь, и теперь из принципа захочет узнать, кто отец ее детей.

А когда узнает, то обязательно поднимет связи, чтобы заявить на них свои права…

Но через пару дней Мирон успокоил:

– Ань, у меня есть две хорошие новости. Первая: я сделал все возможное, чтобы Дамир не узнал о том, что Арс и Тима его дети. И вторая: он улетел в Дубай.

Аня даже не поинтересовалась у Мирона, откуда у него была эта информация. Для нее было важно только одно: главный герой ее ночных кошмаров наконец-то улетел из Крыма и находился за тысячи километров от нее и мальчиков.

Она всем сердцем надеялась, что он исчез из ее жизни навсегда.

Выйдя из воспоминаний, прислушалась к разговору девочек.

– …В общем, не мужики, а одно название. Видимо, мне суждено всю жизнь воспитывать