Русская промышленная революция: Управленческие уроки первой половины XIX века - Глеб Алексеевич Архангельский

дороги; 3) графу Канкрину «собрать через агентов Министерства Финансов сведения о том, какие выгоды принесла эта дорога на деле, для торговли и промышленности».

По итогам этой «проработки вопроса» в просимой глобальной привилегии фон Герстнеру было отказано. Но разрешено создать акционерное общество для реализации, как бы мы сейчас сказали, «пилотного проекта» – постройки Царскосельской железной дороги.

В терминах современного тайм-менеджмента, мы видим тщательную проработку неочевидного высокорискованного проекта хорошо организованной компактной проектной группой.

Эта проектная группа приняла разумное решение: одобрить и запустить «пилотный проект», провести дополнительное изучение вопроса. Но не сковывать дальнейшую свободу действий слишком серьезными обязательствами.

С точки зрения тайминга все было реализовано достаточно быстро даже по меркам современных инфраструктурных проектов, не говоря о темпах XIX в. Комитет первый раз собирался 28 февраля 1835 г. В марте 1836 г. фон Герстнер получил разрешение на строительство.

Открытие движения на участке Санкт-Петербург – Царское Село состоялось 30 октября 1837 г. Император был в числе пассажиров первого поезда, обозначив «личное внимание первого лица» к проекту.

В качестве «пилотного проекта» эта дорога не только приучала публику к идее железных дорог, но также служила полигоном для испытания различного оборудования и подготовки выпускников Корпуса инженеров путей сообщения.

Уже в 1845 г. было начато производство российских паровозов на Александровском механическом заводе. Свое паровозостроение в то время имелось только у Англии, Франции и США.

Что крайне важно, «пилотный проект» позволил обкатать финансовую модель акционерного финансирования таких рискованных инфраструктурных проектов.

Финансовая история стартапа оказалась предсказуемо небезоблачной, в том числе потребовалось увеличение акционерного капитала с 3 до 4,5 млн руб. Но в целом акционерное общество успешно функционировало вплоть до поглощения его в 1899 г. более крупной железнодорожной компанией.

Паровозы и рельсы для дороги поначалу были импортные. Но часть дорожного оборудования сразу начали производить на Александровском литейном заводе в Петербурге. О борьбе за импортозамещение рельсов поговорим в главе V.

Через несколько лет, по словам Корфа, «когда вопрос о сих путях более прояснился опытом других стран и Россия могла воспользоваться их примером», пришел черед настоящих крупных инфраструктурных проектов – Варшавско-Венской и Санкт-Петербурго-Московской железных дорог.

Как заседали высшие правительственные учреждения

Посмотрим на примере Государственного совета и регламента его работы. Не откажу себе в удовольствии процитировать моменты, касающиеся организации совещаний, вполне актуальные для нашего времени.

«§ 47

По окончании чтения [дела], Председатель того Департамента, к коему принадлежит дело, присовокупляет нужные объяснения и устанавливает существенные предметы рассуждения <…>

§ 50

После сего начинаются рассуждения по порядку статей или вопросов, к разрешению принадлежащих.

§ 51

Председатель Совета охраняет сей порядок, полагая один вопрос после другого.

§ 52

Рассуждения, удаляющиеся от вопроса и существа дела, обращаются к оному Председателем Совета, который при повторении сих отступлений, прекращает самое рассуждение и обращается к предмету последующему.

§ 53

Когда все статьи рассуждения таким образом будут пройдены и предмет довольно уважен, Председатель закрывает рассуждение, вопрошает о мнениях и объявляет то, которое большинством голосов будет принято. Сие мнение вносится в журнал.

§ 54

Члены, не согласившиеся с общим заключением, в течение недели доставляют Государственному Секретарю их мнения, кои и прилагаются в подлиннике при журнале <…>

§ 119

Государственный Секретарь сверх того наблюдает, чтобы при каждом деле приложено было:

Краткая записка, существо его излагающая.

Все сведения, к ней принадлежащие в приложениях.

Решительное заключение Министра.

Проект постановления, учреждения, указа, или общего предписания [Учреждение Государственного Совета, 82–83, 92, курсив Г. А.].

Интересно, что тайм-менеджерские правила, установленные Александром I в регламенте работы Госсовета в 1810 г., практически не изменились вплоть до редакции 1901 г. В издании, которое я цитирую, приведены и исходные правила, и современные изданию.

За без малого сотню лет никто не подверг сомнению, что на коллегиальный орган должны выноситься не только пояснительные материалы к вопросу, но и, главное, проект решения.

А также что председатель совещания обязан модерировать ход дискуссии, устранять отклонения и доводить дискуссию до решения, которое должно быть зафиксировано в протоколе.

В наше время аналогичный подход к организации совещаний приходится наблюдать только у руководителей крупнейших корпораций и госорганов, и то не всегда. Он заслуживает максимального распространения.

Обратим еще внимание на срок предоставления возражений и согласования протокола – неделя.

Не забуду грустную фразу начальника аппарата вице-президента одной из крупнейших российских корпораций: «Да, к сожалению, нам не всегда удается выдерживать 40-дневный срок, по регламенту (!) положенный на согласование протокола». 40 дней, видимо, чтобы душа покойных решений успела покинуть этот бренный мир.

К слову, соглашение о конфиденциальности на небольшое пилотирование одного ИТ-продукта мы заключали с этой корпорацией полгода. Притом что не трогали в этом соглашении ни одной запятой, только вписали реквизиты своей компании.

Из воспоминаний современников видно, что регламент заседаний Госсовета в целом соблюдался, хотя, конечно, не был застрахован от многословных и неконструктивных участников.

Обратите внимание на слово «чтение». Тогда дела именно «читались» вслух. Корф отмечает, что в своих неформальных проектных комитетах император всегда сам читал дела – «и делал это превосходно» [Корф, 62].

Такое «чтение» объяснимо – принтеров и копиров не было, размножить материалы в нескольких десятках копий требовало немалого труда.

В рабочей переписке эпохи нередки пометки «прошу по ознакомлении вернуть это письмо/проект/документ мне» или «передать кому-то», поскольку каждый бумажный экземпляр стоил большого труда переписчиков.

Следы такого «чтения» в наше время уже вымываются из защит диссертаций: «Я не буду зачитывать весь отзыв, он есть на руках у членов совета, зачитаю лишь замечания».

За двадцать с лишним лет многоразличных заверений бизнес-документов у нотариусов я вспомню раза два или три, когда нотариус «зачитывал вслух» заверяемый документ, как теоретически по регламенту должен делать всегда.

Но вот где архаичное «чтение» всецело сохранилось и вызывает большое удивление – это в многодневном зачитывании судебных приговоров.

И руководители судебной системы, и «клиенты» – участники дел, адвокаты и т. п. – постоянно жалуются на перегруженность судебной системы, долгие сроки рассмотрения дел.

Замена «чтения» понятным регламентом ознакомления с электронным текстом приговора сэкономила бы огромное количество времени.

Судебная система в любой стране, конечно, одна из самых консервативных государственных систем. Но онлайн-формат для заседаний ей ведь удалось освоить.

Кстати, еще один аспект управленческой работы того времени, совершенно неочевидный для нас современных – это почерк.

Даже из архивных документов на иллюстрациях к этой книге вы видите, насколько разным он мог быть и насколько его качество упрощало или усложняло