Королев. Мой отец. Книга 1 - Наталия Сергеевна Королёва

крушить «врагов» — красные цветы. Довольный победой, он прибежал к бабушке Марии Матвеевне с криком: «Пойдем скорее в сад, посмотри — я всем японцам головы отрубил!» Увидев, что красные головки ее любимых пионов валяются на дорожке, бабушка ахнула, но нашла в себе силы сказать: «Ты молодец, ты смелый мальчик!»

Во время приездов в Нежин Мария Николаевна старалась проводить с сыном все время: гуляла с ним в сквере, играла и читала ему книжки. Она с детства любила сидеть между колоннами высокого парадного крыльца дома, читать, любоваться небом и садом, просто мечтать. Когда же теперь приезжала к сыну, они садились вечером, перед сном, у этих колонн и он просил: «Мама, расскажи мне сказку!» Вместе смотрели они на красивое южное небо, усыпанное звездами, и всегда искали любимое созвездие Кассиопеи в виде опрокинутой буквы М, такое завораживающее и манящее.

Перед каждым новым годом для Сережи наряжали большую елку и зажигали на ней свечи — электричества в Нежине тогда еще не было. Однажды зимним вечером, когда Мария Николаевна гуляла с сыном и они, как всегда, смотрели на небо, мальчик сказал: «А ведь звездочек на небе больше, чем свечек на моей елочке!» Особенно было красиво, когда всходила луна и мимо нее неторопливо проплывали облака. Сережа смотрел на луну и спрашивал: «А что там за пятна?» Мама отвечала, что это моря и горы, — объясняла, как умела. Тогда она, конечно, и думать не могла, что все мечты его жизни будут стремиться туда — к Луне и звездам. Она рассказывала ему сказки, которые слышала от своей бабушки: об Аленушке и Иванушке, о ковре-самолете, о Коньке-Горбунке, одним словом, обо всем, что было доступно его пониманию и что, возможно, развивало его фантазию и любовь к природе. Мальчуган, выросший на украинской земле, среди цветущих растений, любовно выращенных бабушкой Марией Матвеевной, тоже полюбил их и уже взрослым человеком, приезжая на нашу дачу в Барвиху, всегда любовался цветами, напоминавшими ему детство.

Слева направо: Николай Яковлевич, Сережа, Анна Николаевна, Мария Матвеевна. Нежин, 1911 г. Фотография В. Н. Москаленко

Семья Москаленко. Слева направо: Василий Николаевич, Сережа,

Мария Матвеевна, Юрий Николаевич, Анна Николаевна, Николай Яковлевич.

Нежин, 1911 г.

Сережа Королев.

Нежин, 1912 г.

Первый автограф Сережи Королева, обращенный к дяде В. Н. Москаленко.

Нежин, 1912 г.

Здесь же, в Нежине, произошло необычайное для тех лет событие, которое произвело огромное впечатление на моего отца и, возможно, повлияло на его дальнейшую судьбу. 4 июня 1911 г. в Нежин приехал один из первых русских летчиков, популяризатор воздухоплавания и авиации Сергей Исаевич Уточкин. Он происходил из купеческой семьи. С детства его тянуло к небу. Уже в 1907 г. Уточкин летал на воздушном шаре над Одессой и египетскими пустынями. 15 марта 1910 г. он совершил в Одессе свой первый полет на самолете «Фарман-4», а затем сам построил такой же биплан, на котором в декабре 1910 г. многократно летал над Одессой и Черным морем. В 1910–1911 гг. Уточкин демонстрировал полеты на своем самолете в городах России и за рубежом. Мария Николаевна хотела увидеть это зрелище в Киеве, однако ей не повезло: самолет пыхтел, пылил, но что-то не сработало, и в воздух он не поднялся.

В Нежин самолет доставили поездом. С вокзала его на лошадях перевезли на ярмарочную площадь и там подготовили к полету. В городе были развешаны объявления с указанием стоимости билета — 1 рубль. Желающих оказалось много — ведь самолета никто в Нежине еще не видел. Правда, нежинцы однажды наблюдали полет на воздушном шаре. Лет двадцать тому назад с территории пивоваренного завода поднялись в небо два человека и пролетели над городом три квартала. Шар приземлился на Миллионной улице, а аэронавты выпрыгнули на высокое дерево в усадьбе Почеки. Николай Яковлевич и Мария Матвеевна ходили тогда смотреть этот полет. Отец держал на плечах свою старшую дочь Марию. Неудивительно, что и в этот раз старики Москаленко решили пойти посмотреть диковинное зрелище. Мария Матвеевна любила новое, ей все хотелось увидеть своими глазами.

И вот дедушка и бабушка отправились с внуком на ярмарочную площадь. Она была уже ограждена и до отказа заполнена народом. Полет назначили на три часа дня, но на всех близких к площади крышах, столбах и деревьях с утра сидели безбилетные зрители. Дедушка усадил внука на плечи, как некогда его маму, и Сережа все хорошо видел. А видел он большое черное сооружение, вокруг которого суетились солдаты. Уточкин подошел к нему, натянул на голову кожаный шлем и забрался в плетеное кресло — кабины в самолете не было. Одни солдаты стали крутить пропеллер, другие удерживали аппарат за хвост и крылья, не давая ему взлететь раньше времени. Запуск и прогрев двигателя продолжались около получаса. Наконец мотор заревел, самолет со страшным шумом и грохотом, подпрыгивая и поднимая клубы пыли, побежал по земле и вдруг оторвался от нее. Постепенно набрав высоту до уровня крыши трехэтажного дома, он пролетел по прямому направлению около двух километров и опустился на поле возле леса, неподалеку от скита женского монастыря. Вся безбилетная публика хлынула к месту посадки, а обладатели билетов выражали недовольство тем, что не выполнена обещанная программа — круговой облет ярмарочной площади.

Мария Николаевна Королева — курсистка. Нежин 1912 г.

Один из первых летчиков России Сергей Исаевич Уточкин. Фотография 1910‐х годов

Тем не менее полет произвел на всех огромное впечатление. Маленький Сережа был потрясен: на его глазах сказочный ковер-самолет стал реальностью. Когда приехала Мария Николаевна, он взволнованно рассказывал ей, что сам видел, как полетела машина с крылышками и в ней сидел человек. В семье еще долго говорили об этом событии, и Мария Матвеевна заявила: «Пока не полетаю на самолете, не умру». К сожалению, ее мечта так и не сбылась. А Сереже Королеву открылось необычайное: «Оказывается, не только птицы, но и человек может летать!»

Годы шли, и наступило время, когда мальчику самому захотелось читать. Научившись складывать буквы, он уже стремился к грамоте. Как раз тогда, в июне 1912 г., младший брат моей бабушки, Василий Николаевич, окончил нежинский Историко-филологический институт и был направлен по распределению в Оренбург учителем русского языка и словесности в мужской гимназии. И в двух освободившихся комнатах, которые раньше были заняты сыновьями, Мария Матвеевна поселила учительницу — Лидию Маврикиевну Гринфельд с матерью. Лидия Маврикиевна преподавала в женской гимназии немецкий язык. Это