Реставратор с молнией в кармане. Том 4 - Борис Владимирович Романовский

— Как скажете.

Похоже, де Форже и сам прекрасно знал настоящий возраст семейной реликвии — просто признавать это категорически не желал.

Я вспомнил Погружение. Предок барона поднёс эту вазу королю Каристии как древнее сокровище — а какой-то старик прилюдно объявил её не тем, за что выдавали, и разбил о пол под смешки двора. Король лишил дарителя голоса, и, судя по всему, после такого позора роду пришлось покинуть страну. Вот только предок собрал обломки вазы до последнего кусочка — и потомки, видимо, до сих пор предпочитают держаться семейной легенды.

Странное решение. Но раз барон хочет считать, что вазе две тысячи лет, — это его право.

— Садитесь, прошу! — де Форже всё ещё был заметно взбудоражен. — Сегодня вы наш самый желанный гость.

Я занял приготовленное для меня место.

Следующий час прошёл в весьма приятной обстановке. Еда оказалась великолепной, а сам барон — куда более интересным собеседником, чем виконт Управский. Несколько раз разговор сворачивал на Эдмунда Гразе, однако, заметив, что мне не хочется обсуждать эту тему, де Форже настаивать не стал.

В целом вечер удался.

Когда жена и дети покинули столовую и мы остались вдвоём, хозяин резко переменился. Всё его веселье исчезло, он стал гораздо серьёзнее. Барон помолчал, а затем взглянул мне в глаза.

— Мастер Артур, у меня есть для вас ещё один заказ.

Де Форже явно нервничал.

— И если вы справитесь, обещаю — получите самую высокую оплату из всех, что я когда-либо предлагал мастерам.

— Конечно, — заинтересованно кивнул я. — Показывайте.

Де Форже поднялся.

— Одну минуту.

Он вышел из комнаты.

Мне тем временем принесли десерт. Эх, сегодня я уже столько сладкого съел… Впрочем, от ещё одного кусочка торта отказываться было глупо. Тем более выглядел он слишком аппетитно.

Барон вернулся как раз тогда, когда я доедал последний кусок. В руках он держал небольшую коробку из тёмного дерева.

Опустившись на своё место, де Форже поставил коробку на стол и медленно откинул крышку. Внутри лежала крупная печать с деревянной рукоятью и квадратной металлической подошвой.

Барон осторожно вынул её и повернул ко мне подошвой вверх. На металле был выгравирован герб, а от угла к углу тянулась глубокая трещина, рассёкшая и площадку, и сам герб надвое.

— Вы сможете её восстановить? — почти шёпотом спросил де Форже.

Он сглотнул и положил на стол небольшой мешочек с монетами.

— Это плата за вазу.

Следом рядом лёг второй мешочек, куда более тяжёлый.

— А это аванс за печать. Даже если у вас ничего не получится, деньги останутся у вас.

Я заинтересованно покосился на мешочки.

— Если же сумеете восстановить реликвию, — продолжил барон, не сводя с меня глаз, — получите ещё втрое больше.

Я осторожно взял печать и покрутил в руках.

— Конечно, барон. Я сделаю всё, что в моих силах.

Проведя большим пальцем рядом с трещиной, я слегка улыбнулся.

— Думаю, моих навыков вполне хватит.

Барон несколько секунд растерянно смотрел на меня, хлопая глазами.

— Правда? — тихо переспросил он. — Вы действительно сможете это сделать?

— Думаю, да.

Я вернул печать в коробку и закрыл крышку.

— Если вы справитесь… — На лбу де Форже выступила испарина. — Вы навсегда станете другом семьи де Форже. Вы и ваши потомки.

Ничего себе.

— Благодарю, — я серьёзно кивнул. — Зная, насколько для вас важна эта печать, я сделаю всё возможное, чтобы реставрация прошла идеально.

Барон крепко пожал мне руку, и мы ещё несколько минут обсуждали заказ. Затем я подхватил коробку и оба мешочка, после чего мы вместе вышли из дома. У крыльца уже ждал экипаж.

Следом за бароном проводить меня вышли его жена и дети. Я тепло со всеми попрощался, сел в карету, и мы тронулись.

Стоило выехать за ворота резиденции, как я тут же полез проверять деньги.

Первым открыл маленький мешочек — внутри лежали десять золотых монет.

— Красота, — губы сами собой расползлись в улыбке.

Десять Корон только за вазу! Виконт Управский за восстановленную саблю заплатил всего четыре.

Я взял второй мешочек и высыпал монеты на ладонь. Какие красивые… Блестят так, манят.

Пересчитав их, я не сдержал довольного смешка. Двадцать Корон! И это ведь только аванс! Если печать удастся восстановить, барон обещал заплатить втрое больше — шестьдесят Корон!

— Ты меня пугаешь, — раздался рядом голос Шарлотты. — Не улыбайся так, ты похож на извращенца.

Я смущённо кашлянул, сгрёб монеты в горсть, ещё раз полюбовался и аккуратно ссыпал обратно в мешочек.

Блин, они же царапаются… Надо будет организовать каждой монетке отдельную коробочку. Пусть живут в коттеджах, а не в тряпичном загоне.

Интересно, что это за печать такая, раз барон над ней настолько трясётся?

Любопытство взяло верх. Я достал коробку, откинул крышку и взял печать в руки.

Стоило появиться привычной надписи, как я тут же активировал Диагностику.

По пальцам пробежали слабые искры, и через несколько секунд перед глазами развернулась сводка:

Объект: родовая гербовая печать де Форже.

Материалы: дерево, серебряный сплав, янтарит.

Возраст изделия: 528 лет.

Состояние: повреждена.

Повреждения: металлическое основание рассечено на две части; гербовая матрица разрушена по линии разлома.

Доступно: Погружение, Восстановление.

Заряд: 49 из 100.

Ничего себе… Больше пятисот лет. А ещё в составе янтарит. Ну и вишенкой — доступно Погружение.

Пальцы так и чесались активировать способность прямо сейчас, но я заставил себя убрать печать обратно. При каждом Погружении я теряю сознание, а вырубаться в движущейся карете, когда на меня в любой момент могут напасть, — идея так себе.

Нет уж, потерплю до лавки.

Я закрыл коробку, отодвинул её подальше, а потом снова высыпал на ладонь несколько золотых.

Какие же они всё-таки красивенькие…

Скрытая резиденция Кровавого Императора. Алтарный зал.

Фридрих, известный также как Наследник, сидел перед гигантским зеркалом и напряжённо следил за часами.

Зеркало высотой почти в шесть метров занимало большую часть дальней стены. Вокруг него полукругом стояли каменные пьедесталы, и на каждом покоилась раскрытая шкатулка с поглотителями душ. Сотни сфер, полных людских душ…

Фридрих ждал.

Когда стрелки наконец сошлись на полуночи, он поднялся и медленно подошёл к зеркалу.

— Предок мой, явись, — прошептал Наследник и вытянул руку.

С его пальцев сорвались молнии и ударили в зеркальную поверхность — по ней мгновенно разбежались разряды. Серебряная гладь замерцала, пошла волнами, словно вода.

А затем зеркало ответило — из него одна за другой выстрелили тонкие молнии. Каждая точно попадала в шкатулку, и поглотители душ начали лопаться.

Тресь.

Тресь.

Тресь.

Стеклянные оболочки разрушались, выпуская то, что хранилось внутри.

Температура в зале резко упала. Фридрих шумно выдохнул — изо рта вырвалось облачко пара. Видеть призраков он не умел, но сейчас их было столько, что даже ему стали заметны густые потоки бледного тумана. Они поднимались над шкатулками, переплетались друг с другом и медленно стекались к зеркалу, чтобы