Красный бриллиант - Алекс Хай

во дворце, украли реликвии нескольких Домов, бросили мою сестру у пустой витрины и надели ей на шею мёртвый камень?

— Эта версия выглядит маловероятной.

— О, я рад, что вы так считаете.

— Я не пытаюсь вас оскорбить, Александр Васильевич. Я служу государству, и служу всем сердцем. Вы мне симпатичны, скрывать не буду, именно поэтому я предупредил вас. Но проверять вас стану наравне со всеми остальными.

Крылов говорил спокойно. Так же спокойно он ночью изымал ключи у Веригина и отправлял людей проверять дворцовые камеры.

— Мы обязаны исключить инсценировку, — продолжил он. — Возможное сокрытие камня владельцем. Сговор с третьими лицами. Попытку получить компенсацию или добиться политических последствий для Министерства. Подготовку другого артефакта из похищенных материалов. Любой мотив, каким бы нелепым он сейчас ни казался.

— Массовое убийство вас в этом сценарии не смущает?

— Смущает. Поэтому вероятность вашего участия невелика. Но невелика — не значит, что она равна нулю.

Я вздохнул.

— Вы собираетесь задержать нас?

— Оснований для этого нет. Я сообщаю вам сейчас именно потому, что не собираюсь устраивать показательное задержание или обыск без необходимости. Но ваши средства связи и прочие данные могут потребоваться для экспертизы. Доступ к счетам и внутренним документам Дома тоже.

— Вы получите всё, что хотите, — ответил я. — Хоть сейчас. Любые сведения. Моему Дому скрывать нечего.

Крылов кивнул.

— Благодарю, Александр Васильевич. Меньше всего мне хотелось беспокоить вас в столь тяжёлое для вашей семьи время. Но чем быстрее мы работаем, тем выше шансы выйти на след виновных. Не смею более задерживать.

Он развернулся и принялся медленно спускаться по старым ступеням.

Глава 10

От Лены я отправился к матери.

Василий хотел поехать со мной, но в итоге остался возле дочери. Мы оба понимали, что она могла снова прийти в сознание и обнаружить за дверью только охрану с лекарями. После того, что сестра успела вспомнить, оставлять её одну было нельзя.

Денис тоже остался. В его случае вопрос даже не обсуждался.

Лидию Павловну разместили в клинике на другом конце города. Специалистов по магическому истощению там было меньше, чем в императорской больнице, зато имелось сильное терапевтическое отделение, а главное — её состояние не требовало ни особого оборудования, ни постоянного присутствия Грандмедика высшего ранга.

Теперь возле клиники стояли две машины гвардии и автомобиль «Астрея».

Крылов сдержал обещание. Или выполнил служебную обязанность. В последние часы разница между этими понятиями стала почти незаметной.

На входе у меня проверили документы, родовую сигнатуру и разрешение на посещение. Обыскать не решились, но посмотрели так, словно очень хотели. Список подозреваемых существовал меньше суток, а я уже начал чувствовать его действие.

Возле материнской палаты сидел Коля Холмский. Он поднялся мне навстречу.

— Как Елена Васильевна?

— Пришла в сознание. Сейчас спит.

Он прикрыл глаза и перекрестился.

— Слава богу.

— Где Марья Ивановна?

— Внутри. Врач разрешил ей остаться. Лидия Павловна очень беспокоится.

— Она знает?

— Только то, что Елена Васильевна жива. Остального мы не говорили.

Я кивнул охраннику. Тот внимательно проверил мои данные и открыл дверь.

Мать лежала на высокой кровати возле окна. Лечебный артефакт с изумрудом по-прежнему висел у неё на груди, но свечение едва угадывалось. Самоцвет почти полностью отдал накопленную энергию, сохранив хозяйке жизнь. Рядом стояла Марья Ивановна и поправляла край одеяла.

— Саша, — выдохнула мать.

Она попыталась приподняться. Марья Ивановна тут же положила ладонь ей на плечо.

— Лежите, моя дорогая! Врач прописал полный покой…

Мать не стала спорить. Уже одно это достаточно говорило о её состоянии.

Я подошёл к кровати и взял её за руку.

— Как ты, матушка?

— Где Лена?

— В специализированном лазарете. Она уже приходила в себя. Всё будет хорошо.

— Что с ней? — Мать неожиданно крепко схватила меня за руку. — Только не лги мне, прошу…

Я решил сказать всё как есть, но не драматизировать.

— Сильное энергетическое истощение. Но необратимых повреждений пока не нашли. Лекари дают осторожный прогноз.

— Я хочу её увидеть.

— Пока нельзя, прости. Тебя не разрешат перевозить. Но, клянусь, я сделаю всё, чтобы она была в порядке. С ней папа и Денис.

Мать отвернулась к окну. Марья Ивановна бесшумно вышла из палаты и прикрыла дверь. Мы остались вдвоём. Несколько секунд в палате слышалось только тихое потрескивание лечебного контура.

— Что с мадам Лебрен? — спросила мать.

Я молча покачал головой.

— Девушки?

— Мама…

— Я должна знать.

— Никто не выжил.

Она смотрела на меня совершенно неподвижно.

— Только я.

— Тебя спас артефакт.

— Только меня.

— Ты была без сознания и ничего не могла сделать.

— Но он работал, — мать коснулась пальцами оправы потускневшего изумруда. — Всё это время он вливал в меня силу. Рядом умирали люди, а артефакт спасал только свою хозяйку.

— Для этого он и создан.

— Я знаю.

В её голосе не было ни облегчения, ни благодарности. Она закрыла глаза.

— Найди их, Саша.

— Найдём.

— Не камень. Людей, которые сделали это с Леной. И не лезь один.

Последнее прозвучало тише.

— Следствием занимается Крылов.

— Я говорю не о Крылове. Я знаю тебя.

— Обещаю действовать разумно.

Мать открыла глаза.

— Это не то же самое обещание.

— Другого пока дать не могу.

Она вздохнула и отпустила мою руку.

— Ты спал?

— Недавно, — солгал я.

— Понятно.

Телефон в кармане завибрировал. На экране появилось имя Крылова.

Разрешение на обыск выдали быстрее, чем я добрался до клиники. Следственные группы уже направлялись в усадьбу, главную мастерскую и контору Дома Фаберже. Отдельно должны были проверить автомобили, склады, банковские счета и внутренние серверы.

— Буду через полчаса, — сказал я.

— Лучше через двадцать минут.

— Понял.

Я убрал телефон в карман. Всё это время Лидия Павловна молча наблюдала за мной.

— Что случилось?

— К нам едут с обыском.

Она не удивилась.

— Дом, мастерская?

— И всё остальное.

— Ну конечно… Вы с отцом создавали защиту. Камень принадлежит тебе. Если следователь не проверит вас, он не заслуживает своей должности.

— Крылов сказал примерно то же самое.

— Значит, я правильно о нём думала.

Мать перевела взгляд на дверь.

— Возьми с собой Марью Ивановну. Она знает, где лежат семейные бумаги и какие шкафы заперты. Пусть отдаст следователям ключи. Я не хочу, чтобы в доме ломали мебель.

— Хорошо, — отозвался я. — Оставлю с тобой Холмского. Если хочешь, позвоню Алле Самойловой или кому-то другому, кто проследит за тобой. Кого пожелаешь.

Она снова крепко стиснула мою ладонь, и на мгновение в глазах Лидии Павловны вспыхнуло ледяное пламя.

— Мне нужно, чтобы люди, похитившие мою дочь, были найдены. Если для этого придётся вывернуть дом наизнанку, пусть выворачивают.