Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз - Михаил Викторович Зыгарь

указаниям ГКЧП на центральном телевидении. В 21 час в программе «Время» по первоой программе выходит сюжет журналиста Сергея Медведева о митинге протеста напротив Белого дома — там, в частности, рассказывают и о выступлении Ельцина на танке. Это явная демонстрация того, что указания высшего начальства массово саботируются, даже в первый день многие не принимают их всерьез. Этим сюжетом центральное телевидение, по сути, легализует митинг около Белого дома. На следующий день к Белому дому приходят десятки тысяч человек.

По версии Невзорова, он предлагает членам ГКЧП разогнать толпу, собравшуюся около Белого дома, при помощи киношных спецэффектов. «Я посмотрел на настроение толпы, это были чудесные люди, но это всё были, в общем, такие интеллигенты, которые крови не нюхали. И конечно, если бы они увидели, что ведется автоматный огонь, а рядом падают в крови люди с разрывающимися плащами и выпадающими кишками, конечно, они бросились бы бежать. Поэтому я прошу выдать мне сколько-то там более-менее разумных офицеров, с тем чтобы их можно было оснастить этой киношной бутафорской кровью. И затем по команде автоматчики открывают огонь, и протестующие видят, как, корчась и истекая кровью, падают рядом безоружные, беззащитные люди. Разумеется, они бросились бы бежать».

Министру обороны Язову эта идея якобы очень нравится.

«О да, отличный план, отличный план, а где мы возьмем эту херню?» — по словам Невзорова, спрашивает он. Журналист отвечает, что сейчас он сбегает и достанет на «Ленфильме». «Началось с того, что, по-моему, не нашли пиротехника, потом не нашли офицеров, потом выяснилось, что все руководители путча уехали на дачу», — жалуется Невзоров.

Плавки Черняева

«Я заявляю, что все, что касается состояния моего здоровья, — это обман, — говорит Горбачёв. На нем мягкий шерстяной кардиган, и выглядит он очень необычно. — На обмане совершен антиконституционный переворот. <…> Я лишен всякой связи, контактов с внешним миром. Я под арестом, и никто не выпускается за территорию дачи…»

Эту речь Горбачёва записывает на домашнюю видеокамеру его зять Анатолий Вирганский. У них с дочерью президента Ириной есть несколько видеокассет с фильмами. Обращение свергнутого президента пишут прямо поверх американской эротической мелодрамы «Девять с половиной недель». Потом разбирают кассету, маникюрными ножницами разрезают пленку на части — они сняли четыре дубля. И начинают придумывать, как переправить обращения президента во внешний мир.

Как раз в это время Анатолий Черняев рассказывает Раисе Горбачёвой, что у него есть идея. Он хорошо плавает, поэтому можно попытаться убежать из-под стражи вплавь, ведь купаться арестантам не запрещают. «Мне и пять, и, наверное, десять километров проплыть ничего не стоит. Может, рискнуть?» — спрашивает он.

Раиса считает, что это отличная идея: «Я упакую пленку в маленький комочек и вечером вам отдам. Но вы, ради бога, не держите у себя. Вас могут обыскать». В разговор вмешивается Горбачёв: он предлагает спрятать пленку в плавки.

Несмотря на изоляцию, у Горбачёвых есть и карманный радиоприемник. Они могут даже ловить зарубежные станции, поэтому они знают обо всем, что происходит снаружи, включая мятеж Ельцина и митинг около Белого дома в Москве.

Все это вселяет в них крайний оптимизм — до тех пор, пока они вдруг не слышат в новостях, что в ближайшее время в Крым отправится группа врачей, которая должна произвести медицинское освидетельствование Горбачёва и привезти доказательства того, что он болен и не в состоянии выполнять свои обязанности. От этого Раисе становится плохо. Она считает, что сейчас к ним на дачу придут врачи КГБ, которые могут сделать с человеком все что угодно: покалечить его, превратить в инвалида. От переживаний у Раисы случается микроинсульт.

Впрочем, она напрасно переживает. На самом деле ГКЧП не собирается никого отправлять к Горбачёву: Крючков просто дает указание врачам Кремлевской больницы, чтобы они сделали фальшивую справку о болезни Горбачёва. Быстро подделать документы намного проще, чем пытать президента.

Ликвидировать Ельцина

Утром 20 августа Крючков решает, что медлить с арестом Ельцина нельзя: надо его захватить и отправить в Завидово. Но президент России уже не покидает Белого дома — значит, его придется брать штурмом.

В Москве, около Белого дома, тем временем собирается огромный митинг против ГКЧП и в поддержку демократии. Одновременно такая же массовая акция стартует и в Петербурге, на Дворцовой площади.

Мэр города Анатолий Собчак утром звонит Владимиру Крючкову, но вовсе не потому, что хочет выразить протест против действий ГКЧП, а по личному делу. Его заместитель Владимир Путин подал рапорт об увольнении из органов, и Собчак якобы просит это заявление поскорее рассмотреть и подписать. Так, по крайней мере, будет утверждать позже сам Путин. Впрочем, это довольно удивительно, что в такой суматохе Собчак и Крючков обсуждают Путина. Более того, Крючков, бросив все дела, этот рапорт уже на следующий день подписывает. Однако именно такова версия Путина.

В середине дня в кабинете замминистра обороны СССР Владислава Ачалова собрались несколько генералов, чтобы разработать план захвата Белого дома — его называют операцией «Гром». Во время совещания приезжает подчиненный Ачалова, генерал Александр Лебедь. Он озабоченно говорит, что на площади очень много народа, сооружаются баррикады. Значительных жертв не избежать. «Ты генерал и должен быть оптимистом, — прерывает его Варенников. — Нечего проявлять пессимизм!» Его поддерживает Язов, который советует вызвать в Москву подкрепление. Штурм назначен на три утра.

Вечером, в 20:00, этот план обсуждают на заседании ГКЧП. Все за. Кроме того, Бакланов приносит Янаеву на подпись указы о введении прямого президентского правления в балтийских республиках, в Молдавии, Грузии и ряде городов и областей России и Украины.

На Невском проспекте стоит человек с плакатом: «Уронили Мишку на пол. Оторвали Мишке лапу. Все равно его не брошу. Потому что он хороший».

В осаде

Утром 19 августа виолончелист Слава Ростропович просыпается у себя дома в Париже усталый и разбитый: он только вернулся после долгого гастрольного тура. Включает новости и не сразу понимает, что все это значит. Переключает на СNN и видит лица членов ГКЧП. «Если уж погибает моя родина, погибает то место, которому я обязан своим рождением, может, это будет для меня могилой» — так он потом будет описывать свои мысли.

Он собирает вещи в небольшую сумку, думая, что уже не вернется домой. Виолончель он с собой не берет. Говорит жене, что ему надо выйти по делам, и, никого не предупредив, едет в аэропорт Шарль-де-Голль. Он собирается лететь в Москву — примерно так же, как два года назад сделал Лю Сяобо, который вылетел из Нью-Йорка в Пекин, узнав о митинге на площади Тяньаньмэнь.

Проблема в том, что у Ростроповича нет советского гражданства. Он не стал переделывать себе документы, несмотря на указ Горбачёва, потому что путешествовать по миру с паспортом Монако намного удобнее. Более