Древняя Русь на международных путях: междисциплинарные очерки культурных, торговых, политических связей IX–XII вв. - Назаренко Александр Васильевич

Святослава Ярославича. Понятно, что отношения как между Ме́шком и Владиславом-Германом, так и между Святополком и Всеволодом были по самой своей природе зыбкими. Поэтому в сложившемся (очевидно, трудами Владислава) треугольнике Святополк—Ме́шко—Ласло I лишним был не только Всеволод Ярославич, но, в сущности, и сам Владислав. И вот уже в 1089 г. мы наблюдаем новую полную смену внешнеполитических ориентиров: польский князь женится вторично — на этот раз на Юдите, только что овдовевшей после смерти изгнанника Шаламона сестре императора Генриха IV (Gall. II, 1, р. 63-64; в источниках даты брака нет; следуя О. Бальцеру [Balzer, 1895, s. 106], его обычно относят к 1088 г. [Jasiński, 1992, s. 169], но если принять во внимание внешнеполитические обстоятельства, то более вероятной окажется датировка 1089 г., предложенная Р. Гродецким: Grodecki, 1927, s. 76). Стоит ли удивляться тому, что вскоре Ме́шко Болеславич был отравлен? Сообщая об этом, Аноним Галл по обыкновению риторически-невнятен (Gall., 1,29, р. 55-56), но (cui prodest?) не думаем, чтобы это произошло без ведома Владислава. Реакция на Руси на эти перемены не заставила себя долго ждать.

Примирение с Германией и возвращение польского князя к политическому курсу, характеризовавшему первые годы его правления, означали охлаждение между ним и Святополком и, наоборот, установление взаимопонимания со Всеволодом, которому, безусловно, должна была внушать опасения внешнеполитическая активность его племянника, столь отчетливо обозначившаяся сразу же после получения Святополком турово-берестейской волости. Полного доверия между киевским князем и его преемником (по династическим понятиям того времени, Святополк как сын старшего из Ярославичей имел преимущественные права на Киев после смерти дяди), видимо, не было никогда, но теперь оно было окончательно утрачено: союзы Святополка с Польшей и Венгрией слишком походили на военные приготовления, а воспоминания о неоднократной польской военной поддержке Изяславу и, вероятно, Ярополку Изяславичу были еще очень свежи. Пока Святополк мог рассчитывать на такую же поддержку, осторожный Всеволод Ярославич избегал открытого конфликта с ним. Но как только перемены в политике Владислава-Германа ослабили внешнеполитические тылы Изяславича, Всеволод сразу же приступил к действию: в 1091 г., как мы установили выше, он разорвал свой договор со Святополком от 1088 г. и отнял у него Новгород.

В древнерусских источниках не сохранилось никаких сведений об этом столкновении дяди с племянником; похоже, печерский летописец, работавший во времена спасительного для Руси стабильного сотрудничества Святополка Изяславича и Владимира Всеволодовича Мономаха, исчерпав свой сарказм на Святославе Ярославиче и его сыне Олеге, всячески сглаживал историю взаимоотношений как между Изяславом и Всеволодом, так и между Всеволодом и Изяславичами. Характерно, что и сам Владимир Мономах, неоднократно упоминая в «Поучении» о союзных действиях со Святополком и Ярополком («...а на другую зиму с Святополком под Полтеск, ожгоша Полтеск», «...и на ту весну к Ярополку совокуплятися на Броды», и снова: «...на ту зиму идохом к Ярополку совокуплятися на Броды и любовь велику створихом», «...и потом ходив Володимерю, паки Ярополка посадих», «...и по Святополце на Суле бившеся с половци» и т. п.: ПСРЛ, 1, стб. 247-249), ни разу не обмолвился о каком-либо конфликте с ними. Из-за этого в его хронологически выдержанном повествовании оказались, например, опущены события 1085 г., когда, как уже говорилось, именно приближение войск Владимира Всеволодовича вынудило. Ярополка бежать в Польшу и именно Владимир захватил семью Ярополка, а на Волыни посадил Давыда Игоревича. Таким же демонстративным умолчанием выглядит и полное отсутствие в «Поучении» всяких сведений о занимающем нас периоде между убийством Ярополка в 1086 и смертью Всеволода в 1093 г.

Молчание летописи о перемене в отношениях Всеволода и Святополка в 1091 г. до известной степени компенсируется косвенными данными зарубежных источников. Мы помним, что в 1091 г. Ярослав Святополчич пребывал в Венгрии. Что привело туда зятя Ласло I? Вероятно, то же, что и в 1099 г.: Святополк искал помощи у своего венгерского свата. Ответ на вопрос, против кого ему потребовалась эта помощь, нам уже известен. Судя по тому, что в конце 1091 г. Ласло предпочел последовать примеру Владислава-Германа и заключил союз с Генрихом IV, который как раз в это время, в 1090—1091 гг., победоносно начал очередной этап своей борьбы с папой Урбаном II в Италии (правда, этот союз оказался столь же недолговечным, как и успехи германского императора), дипломатические усилия Святополка скорее всего были бы напрасны. Но в том же 1091 г., пока Ласло был занят военными действиями в Хорватии (после смерти бездетного хорватского короля Звонимира [1076—1089], женатого на сестре венгерского короля, тот пытался завладеть троном свояка), Венгрия подверглась нападению половцев, наведенных кем-то из русских князей (Chron. Hung. s. XIV, cap. 137, p. 412-414). Это вынудило Ласло спешно вернуться, чтобы разгромить уже отступавших обремененных добычей кочевников, а затем предпринять ответные действия и на Руси: «После этого (победы над половцами. — А. Н.) славный король двинулся походом на Русь, потому что по их совету половцы ранее напали на Венгрию. Видя столь мощный напор, русские воззвали к милосердию короля, обещая быть ему во всем верными; благочестивейший король принял их сурово (в некоторых списках: милостиво. — А. Н.)» (ibid., cap. 138, 414-415: «Post hec autem rex gloriosus invasit Rusciam, eo quod Kuni per consilium eorum Hungariam intraverunt. Cumque vidissent se Ruteni male coartari, rogaverunt regis clemetiam et promiserunt regi fidelitatem in omnibus. Quos rex piissimus graviter [var.: gratanter] suscepit»).

Политическая оценка этих событий зависит от их хронологии. В. Т. Пашуто (1968, с. 53) относит половецкий набег на Венгрию к 1092 г. Позволим себе не согласиться с этим мнением ввиду прямого указания «Венгерской хроники», что в то время «король Ласло со своим [войском] находился в Славонии», т. е. в Хорватии (ibid., cap. 137, р. 412: «Rex autem Ladizlaus cum suis in Sclauonia fuerat»), а хорватский поход датируется именно 1091 г.; преждевременное возвращение Ласло I из Хорватии связывает с нападением на Венгрию «некоего народа» (вероятно, тех «скифов»-половцев, о которых говорится несколькими строками ниже) и далматинский хронист XIII в. Фома Сплитский («...audiens, quod quedam gens sui regni fines intrauerat, in Hungariam repedauit»: Thom. Spalat., cap. 17, p. 56-57; Фома Сплит., с. 53). В таком случае логично думать, что русский князь, «по совету» которого половцы вторглись в Венгрию в 1091 г., пытался тем самым воспрепятствовать успеху переговоров Ласло и Ярослава Святополчича. Учитывая сказанное выше о внутриполитической ситуации на Руси в конце 80-х— начале 90-х гг. XI в., думаем, что этим князем мог быть только